Вдруг Костя возвращается, хвоста за ним не видно, и все облегченно выдыхают. Он делится своим головокружительным приключением, которое карается смертью. Когда он садится в центр нашего круга, включает видео, где вахтерша всего лишь спит — и вызов Кости пошел ко дну. Все выдохнули. На самом деле мы можем вернуться в общежитие хоть ночью, ведь все знают потаенный черный вход, который мы с легкостью отпираем. Не знаю, как долго еще этого никто не заметит, но прошло уже года три и всем плевать.
— Кина не будет! — восклицает кто-то из толпы.
— Я хотя бы попытался! — оправдывается Костя. — Зато я принес… — Он достает бутылку виски из куртки, и Рома одобрительно кивает, достав из рюкзака пластмассовые стаканы.
— Мы тоже будем! — вдруг говорит Лилит, указав на своих подруг, кроме одной — серой мышки, которая ни пьет, ни курит и ни особо разговаривает. Видимо, она здесь для количества.
Я удивленно оглядываюсь на Лилит. Она никогда не питала любовь к крепким напиткам, только если не выпьет баночек пять пива, но кажется, за ней лишь парочка. Или ее подруги надоумили ее на такое? Кажется, в свою комнату ей придется добираться другим транспортом — мной.
— Опа, леди, а вы знаете, что может быть после таких напитков? — спрашиваю я, возмущенно посмотрев на Лилит.
Та закатывает глаза, показав мне газировку.
— Я разбавлю Кока-Колой!
Только я хочу снова возразить, как Рома тут же затыкает меня:
— Эй, душнила, ты же не ее парень! Что пристал?
— Друзьям надо помогать, — почти обиженно говорю я.
Мы сидим так до самой ночи в отражении своих теней и окружении уличных фонарей, которые едва ли задевают нас светом. Кто-то уже ушел либо спать, либо на более веселую вечеринку, а самые сильные остались сидеть здесь, в том числе я и Лилит, которая продолжает вести беседы с Мариной. Даже не хочу думать о том, что нужно возвращаться в свою комнату, где лишь пыль и тишина, закрадывающаяся под одежду. Мне слишком нравится сидеть вот так вечером, освобождая мозг алкоголем, смеясь от самых глупых шуток на свете и ловить пьяный взгляд Лилит, которая, кажется, ощущает то же самое. Держу пари, она тоже не хочет возвращаться в комнату.
Наша компания уже обсудила все что можно, во многих темах я учувствовал, в каких-то внимательно слушал или защищал железобетонные аргументы Лилит относительно устройства мира, а сейчас они даже перешли на грязные интриги нашего колледжа, в том числе и Алексея Викторовича.
— Слушай, Первый, а ты че думаешь? — спрашивает меня пьяный одногруппник, слишком нарочито выговорив мою кличку. Лучше бы меня называли по фамилии — Первых. Иначе это звание порою кажется мне слишком пафосным.
— По поводу? — спрашиваю я, сделав глоток уже теплого пива и заметив внимательный взгляд девочек справа. Кажется, их очень интересует данная тема.
— Ну про препода. Алексея Викторовича. Думаешь, спит он со студентками или все это фигня?
Я задумываюсь. Никогда сам не верил этим слухам. Мне кажется, их придумали от скуки. Но порою он и вправду ведет себя слишком неформально с некоторыми — или это студентки, надеявшиеся на внимание учителя, производят такое впечатление. Я не знаю и знать не хочу — главное, чтобы он не трогал Лилит, остальное плевать.
— Если он на самом деле спит со студентками, то он крутой мужик.
Слышу, как фыркает Лилит. Кажется, она совсем другого мнения.
— Если он так делает, то на него давно нужно подать в полицию, — протестует она, обняв коленки. Кажется, ей холодно, после чего я передаю ей свою кофту, в которую она укутывается. Теперь наверняка будет источать аромат персиков.
— Да ладно тебе, Лита! Такой мужик — кто откажется? — Лили корчится в гримасе отвращения. — Вот ты, Марина, разве отказала бы?
Прежде, чем ответить, та смотрит на меня, а потом, выпрямившись, говорит:
— Конечно! Это… Это непристойно. Мы тут учимся. Вот если бы со студентом, — смеется та, и некоторые парни улыбаются в ответ.
Я же попиваю пиво, наблюдая, как Лилит не может открыть бутылку колы, после чего помогаю ей. Вдруг кто-то задает идиотский вопрос:
— Кстати, почти год в университете, а Первый еще не затащил ни одну девчонку в кровать!
Я будто просыпаюсь из глубоко сна и смотрю на того, кто просил это. Естественно, самый пьяный из нашей компании, которому давно уже пора спать. Я размышляю, как ответить так, чтобы не уйти от ответа и послать его куда подальше.