Выбрать главу

— Неизвестные никому сценаристы тоже талантливы, Лили. Наш фильм хорош, у нас прекрасная база знаний, которые подтверждены дипломами. Наш фильм попал под все критерии, поэтому его отобрали в номинацию корометражных фильмов. Никакой магии.

Хочется задать еще сотни вопросов, но не могу вымолвить и слова. Оказывается, наша мечта так легко звучит… Либо же Максим что-то не договаривает, но спросить об этом духу не хватит. Поэтому я киваю и удаляюсь в интернет, ища информацию про то, как фильмы отбираются на Каннский фестиваль. Оказывается, и вправду — просто подаешь заявку и отправляешь фильм через официальный сайт. Казалось, нужно пройти семь кругов ада, чтобы попасть хотя бы в потенциальный список.

— Можно включу свои песни? Я много накачала, их хватит на неделю, — решаю отвлечься от ломающих голову размышлений, вставив флешку после безукоризненного разрешения Максима.

Плейлист сменяется разными песнями, от хип-хопа до банальной попсы. Некоторым Максим даже подпевает, и я невольно засматриваюсь — слишком давно не видела его непринужденности за рулем. Спустя полчаса слушания мы начинаем первую настоящую беседу за сегодня. Она никчемная, практически не о чем, но мы совсем ненадолго забываем о том, кто мы и через что прошли. Как будто просто старые знакомые, держащие путь в безумно счастливое лето и нет никого, кроме нас — только будущее.

Спустя пять часов от начала поездки въезжаем в Смоленск. Родной город Максима, куда мы порою сбегали, садясь на ближайший поезд и взяв с собой лишь телефон и камеру. Мы освобождались здесь от мыслей, которые порою угнетают в Московских реалиях. Здесь воздух казался чище, люди спокойнее. А от мысли, что по этим улицам бегал маленький Максим, мне всегда становилось уютно.

— Ой, снесли этот магазинчик, — с обреченностью говорю я, заметив руины на любимом месте.

Здесь мы часто гуляли и заходили в этот ларек ночью, когда в обычных магазинах не продавался алкоголь. Женщина с фиолетовыми губами и роскошным пушистым пучком знала нас в лицо и всегда радовалась нашему приезду. Иногда она даже дарила мне шоколадку или пирожное. Кажется, один раз мы даже праздновали там день рождения Максима. А теперь на этом месте лишь развалины, похожие на разбитое сердце.

— Здесь будут строить дом, вот и снесли.

Я расстроенно поджимаю губы. Дальше, рассекая улочки Смоленска, вспоминаю каждый смех, который здесь раздавался. Столько приятных моментов произошло и осталось здесь. Я даже забыла, что когда-то очень любила этот город, а сейчас он отдает привкусом горечи. Или же печали.

— Как твои бабушка с дедушкой? — спрашиваю я, не заметив, что слегка наклоняюсь к Максиму.

Приезжая сюда, мы часто заглядывали к его бабушке и дедушке. Это милые старики, постоянно спорящие друг с другом, но всегда выходящие из спора с переплетенными руками. Бабушка часто рассказывала историю, как они познакомились — ей казалось очень интересным встреча в порту, когда она потеряла кошелек, а дедушка Максима любезно помог ей, после чего они не расставались. Было прекрасно, когда та приносила сочные пироги и кормила, пока мы не лопнем. Дедушка со стопкой водки накидывал шутки, над которыми нельзя было не смеяться. Такие вечера казались отдельным миром, в котором очень спокойно. И не хотелось возвращаться в цепкие и порою жестокие лапы Москвы, снова соревнуясь со всеми на свете. Но это был не наш мир — поэтому мы всегда уходили с охапкой гостинцев, которые доедали в поезде обратного пути.

— Не знаю… Около года, наверное, не заходил. Не приезжал.

С ужасом понимаю, что, видимо, последний его приезд сюда — был со мной. Интересно, он из-за меня не приезжал сюда больше или просто не хотел?

— Почему ты не приезжал сюда больше?

Он на секунды замолчал, словно отвлекся на дорогу, но потом спокойно отвечает:

— Как-то времени не было. Пока мы учились, будто было проще, а потом…

И он замолчал, видимо, не желая произносить, что было дальше.

Чтобы не ворошить прошлое, я залезаю в телефон и снова читаю описание нашего фильма. Оно, кстати, осталось неизменным с тех пор, как я его придумала:

— Он — всегда был ее мостом. Она — его факелом. Они на грани падения, где дно — их обреченная жизнь. И если они смогут найти друг друга…

— Лилит, вы уверены, что они должны искать друг друга? — подмечает режиссер, поддавшись чуть ближе ко мне и заставив тишину в аудитории заговорить.

7 глава. О чем бы поговорить, чтобы не расплакаться?