Озеро Купринское
Год назад
Лилит
Я вопросительно смотрю на режиссера, который делает пару глотков воды. Его непоколебимость подкупает, кажется, он самый умный человек в этом университете, который я вскоре покину, став настоящим сценаристом.
— Что это значит, Харитон?
Казалось, мой сценарий уже отточен до идеала — столько правок было сделано. Мы с Максимом буквально жили этими чертовыми документами, которые забирали у нас все время. От раздражения я даже сжимаю челюсть, ожидая ответа от Харитона.
Он по-профессорски выдерживает паузу, в течение которой проклинаю его темные глаза сотни раз. Пусть он лучше разобьет этот стакан с водой в своих руках мне об голову, это было бы не так мучительно.
— В этом нет конфликта. У вас же прекрасная рукопись, в которой много драмы, желания найти себя и безумный потенциал, но вы портите его клишированными фразами, которых начитались в глупых романах. Добавьте мрака, трагедии, чтобы я точно знал, что они разобьются друг о друга, но я должен хотеть, чтобы этого не случилось.
В разочаровании опускаю плечи, снова уткнувшись в бездарное описание, которое мы с Максимом не смогли доработать. Как я могла сама этого не понять? Вот же бездарь!
— Господи, как это предсказуемо, — ругаюсь я, начав нервно стучать указательным пальцем по профессорскому столу.
— Литочка, ну что вы, — смягчается режиссер, положив свою руку на мою. Хочу отдернуть, но кажется, это будет неблагодарный тон. — Лучше выпейте воды и расслабьтесь. Мысль приходит тогда, когда о ней не думаешь.
Я киваю и чуть отстраняюсь, когда Харитон убирает свою теплую шершавую руку. Кажется, он замечает, и я смущенно улыбаюсь, надеясь, что это не выглядело как дурной тон. Харитон человек искусный и не потерпит пренебрежения в свою сторону.
— Тогда, — чуть подумав, продолжаю я, — они ищут спасение? Путь, к которому значит — смерть. Всего прошлого и настоящего… А по итогу спасение окажется в них самих и... Как бы это все складно написать, — бурчу я, прикусывая ручку и смотря на пустой лист.
В надежде на помощь смотрю на Харитона, который, кажется, уже скучает. Он смотрит по сторонам то ли в поисках вдохновения, то ли интересного собеседника. Вдруг видит мой взгляд и почти восклицает:
— Лита, да бросьте вы этот текст, пятница же!
Мы сидим около двух часов, уже довольно поздно, наверное, кроме отличников, никого не осталось. Я чертовски устала и давно хочу домой, но личная встреча с Харитоном — почти настоящая честь.
— Ну как же… — в недоумении шепчу я, показываю блокнот, в котором записано тысячи моих мыслей вперемешку с размышлениями Максима.
— Еще напишете вы свой сценарий, — перебивает тот. — Давайте лучше отдохнем, я думаю, это поможет намного больше.
Вдруг он достает из стола бутылку виски и два одноразовых стакана. Даже не спрашивая, наливает немного в каждый. Что он делает?
— Опрокинем стакан-другой? Умираю, как хочу выпить.
Я еще секунды медлю, не понимая, может ли это привести к чему-то хорошему. Но его пухлые губы и острый темный взгляд требуют внимания. В конце концов, Харитон помогает нам создать свой фильм — и кто, если не я, задобрит его, чтобы он и дальше делал это? Ведь вдвоем мы с Максимом не справимся, а с помощью режиссера уже скоро станем успешными сценаристами.
— Только если вы обещаете сделать нас самыми востребованными сценаристами! — усмехаюсь я, чокнувшись с ним стаканом и сделав совсем маленький глоток виски. Корчусь.
— Вас точно.
Почему мне кажется, что в обращении «Вас» он имел в виду лишь меня? Наверное, показалось.
Когда я ставлю почти нетронутый стакан, замечаю неодобрительный взгляд Харитона, который заставляет съежиться.
Вдруг приходит сообщение от Максима:
«Долго там? Я и пицца уже скучаем по тебе».
Представляю эту картину: самый уютный на свете диван, еле освещенный светом маленького телевизора, и Максим, ожидающий меня, взяв в руки пиццу «Пепперони». Боже, как же я хочу убраться из этого душного кабинета, который встал мне поперек горла. Но карьера важней — если сейчас уйду отсюда, то Харитон не станет с таким же удовольствием безвозмездно помогать нам. Пусть Максим и жалуется, что у него есть подозрения: видите ли — такие люди не занимаются благотворительностью, но он просто не понимает, что Харитон идейный человек — обожает кино и хочет сделать этот мир лучше, поэтому и выбрал наш прекрасный сценарий. Потому что видит в нем путь к чему-то большему, чем просто кино. И грех не воспользоваться этим шансом, ведь без него — никакого фильма нам не светит.
Я отвечаю Максиму:
«Еще немного, обсуждаем правки».