Ответа не последовало. Видимо, мучается в ожидании.
— Лучше скажите, как вам университет? Совсем скоро вы окончите его и пойдете в мир киноиндустрии…
Харитон манерно облокачивается о спинку стула, подняв уголок губ, словно что-то замыслил. Надеюсь, это не связано с моим декольте, куда он сейчас смотрит. Темный взгляд расслаблен больше обычного после двух стаканов виски и бродит по моему телу очень медленно, что заставляет съежиться. Я непринужденно беру карандаш в руки и ставлю локоть на стол — лишь бы прикрыть то, куда никто не должен смотреть.
— Ну… на самом деле слегка страшно. Он был неотъемлемой частью жизни целых четыре года — и лишиться его кажется сном. К тому же выходить в самостоятельную жизнь это еще одно испытание. Надеюсь, у нас с Максимом все получится.
Харитон снова ухмыляется. Я чувствую его ногу, слегка коснувшуюся моей голени. Мгновенно напрягаюсь, но лицо Харитона по-прежнему невозмутимо — словно облик охотника перед тем, как тот выстрелит в свою жертву. Его холод порою пугает, словно он нечистое существо, питающееся душами, которые ему так легко поверили. И если это правда, мою он сожрет без сложностей… Но есть в его поведении нечто манящее, привлекающее, будто запретный плод. Его спокойствие всех выводит из себя, как и порою меня. Как сейчас, например, потому что я не сопротивляюсь его невозмутимому прикосновению под столом.
— Ах, да, Максим… Часто он помогает вам по сценарию?
— Постоянно. Все, что говорю я, наполовину его. Мы вместе пишем фильм. Вы прекрасно знаете это.
Он кивает, все больше врываясь в мое пространство, которое становится наэлектризованным. Кажется, еще пара сантиметров, и произойдет вспышка, ударившая меня по голове.
И когда я чувствую пальцы на своем колене, то понимаю, что это грань, которую нельзя переступать. Которую не хочу переступать. И чтобы прекратить это наваждение, делаю вид, будто чихаю, отодвинувшись так далеко, что он не сможет протянуть свои пальцы. Наверное, виски ударил в голову.
— Простите, — извиняюсь я, прикрыв рот салфеткой.
На его лице снова ни единой эмоции, будто бы это маска, которую он скоро сорвет, показав обличие демона.
— А вообще, — перевожу тему я, надеясь, что больше не будет подобных атак в мою сторону, —интересно: почему вы так мало работаете с Максимом? Все чаще вы зовете меня, хотя мы вдвоем пишем сценарий… Может, мы вместе будет приходить на ваши встречи?
Харитон думает, разглядывая глянцевый пол, снова растягивая терпение. Почему ему так нравится испытывать меня?
— Не хотел этого говорить, но в вас я вижу больше потенциала. — Эти слова бьют меня под дых. Мы всегда вместе пишем сценарии и придумываем сюжет. У нас нет своего почерка, а лишь общий. И за несколько лет это стало аксиомой. Мы неотделимы друг от друга даже разным потенциалом — потому что он у нас одинаковый. — Я безусловно поработаю с Максимом, возможно, он скажет что-то дельное, но как доказывает практика, тот удивляет меня меньше вас.
Я даже не могу улыбнуться, потому что эти слова готова лишь выплюнуть в самом лживом месте на планете. Максим не достоин этих слов, поэтому я ничего ему не скажу. Как и о странном поведении режиссера. Но считаю Харитона большим человеком в мире кино, и, возможно, в его словах есть доля правды… Во всяком случае, я помогу Максиму, если это так.
Еще минут двадцать мы болтаем о неформальных темах, в течении которых я делаю мизерные глотки виски, почти не чувствуя алкоголь. Кажется, режиссер забыл о тех странных прикосновениях, которые я незаметно отвергла. Честно, уже выкинула из головы о том недоразумении, вновь проникшись этим человеком как искусным режиссером, знающим все о мире кино. И в полете этих размышлений мне поступает предложение:
— Может, продолжим у меня? Покажу вам фильмы: как пример вашего. Там очень много полезной информации.
От удивления не сразу понимаю настоящий подтекст данного предложения. Но когда до меня доходит весь смысл, осознаю, как влипла. Господи, только не это! Но на такое ради карьеры я пойти не могу. А голос режиссера слишком тихий, откровенный и будто бы уже раздевает меня.
— Господи, уже десять! — сделав вид, что не услышала его, восклицаю. — У меня же мать приехала, с вокзала надо встретить. Боже, боже! — продолжаю играть я, спешно собираясь. Самое главное это взять свою гордость.
Господи, надеюсь, Максим не лег спать — я хочу укутаться в его объятия и, напившись его красивыми словами, ничего не вспомнить. Видимо, Харитон слишком увлекся виски, поэтому несет чушь, которую я не должна слышать! В следующий раз сценарий нужно обсудить в более людной обстановке.