Выбрать главу

— Как обычно, — пожимаю плечами я. — Постоянно звонит, но в гости не приезжает.

— Она до сих пор одна?

Я задумываюсь.

— По крайней мере, она ничего не говорит. Когда спрашиваешь ее, чем она занималась сегодня, всегда одно и то же. Поэтому я перестала.

— А раньше ты часто сама ей звонила.

Это похоже на пощечину. И вправду, раньше я никогда не относилась так безразлично к своей матери. Отчасти из-за того, что потерю отца она перенесла намного тяжелей — я давно справилась с болью, а мать, мне кажется, до сих пор пытается принять это. Но она взрослая женщина, в последние полгода думаю я, и сама должна справиться. У меня свои проблемы, которые беспощадно бьют по сей день. В конце концов, я же не перестаю отвечать на ее звонки.

— Во всяком случае, у нее есть занятия, помимо звонков мне. Так что переживать о ней не стоит, — улыбаюсь я улыбкой, которая обычно обозначает, что данный разговор окончен.

После мы даем себе некоторую паузу просто помедитировать на краю озера, чтобы с новыми силами продолжить путь. Все это время пытаюсь не сорваться и не закидать его своими поцелуями. Пока делаю это только в мыслях…

Максим

Она такая красивая без макияжа и в домашней одежде, в которой ей удобней греть мое кресло в машине. Даже не знаю, как выдерживаю ее персиковый запах, случайные прикосновения и смущенные взгляды голубых глаз, которые в последнюю нашу встречу сверкали от слез — в них был виноват я.

Лили вытягивает стройные ноги, позволяя солнцу обнимать ее ключицы, руки, пухлые губы… Как бы я хотел хотя бы на мгновение прикоснуться до этих мест, которые в последние полгода мне лишь снились. Но не могу причинить такие мучения ей — я же вижу, как Лили смущается, как ей некомфортно от моего присутствия. Конечно, целых полгода в разлуке! Жаль, она не знает того, что знаю я и что совершил за эти полгода. Тогда бы было все по-другому. Но я не могу признаться в этом — не сейчас, пока мы лишь вначале пути. Возможно, потом… Возможно, после того, как она мне расскажет что-то, что так скрывает… А может, мы унесем свои тайны в могилу, навсегда расставшись. Но эта мысль делает лишь больней.

Если честно, я и сам порою смущаюсь и нервничаю, отчего по́том пачкаю руль. В конце концов, это не просто — спустя полгода вот так вот поехать вместе, сдерживая свои порывы поговорить, чтобы все не испортить. А я не позволю себе это сделать, иначе весь этот путь станет бессмысленным. Мне плевать на Канны и фильм — если мы не найдем друг друга вновь, не избавимся от оков гребаных тайн и не станем смелыми, то весь этот путь ничего не стоит. А главное, чтобы виновные получили по заслугам — я сделаю все, чтобы справедливость восторжествовала…

Из размышлений меня вытягивает Лили, собирающая весь мусор в один пакет. Она, зазывая, возвращается к машине, а я смотрю на ее удаляющуюся тень и думаю: я ее защищу. Не оставлю одну в Каннах, где сделаю то, что должен был давным-давно сделать. Где она встретится с ним. Где я превращу его жизнь в ад.

Три года назад

Максим

Я сижу в одиночестве, которое слегка украшает моя настольная лампа тусклым светом, и пишу конспект по сценарному делу, чтобы получить хорошую оценку и не потерять стипендию. Кажется, Алексей Викторович просто недолюбливает меня — может, потому, что на мою харизму западают многие его студентки? Я ухмыляюсь от этой мысли, учитывая, что прошло уже больше полугода, а сплетни про него все еще ходят. Наверное, они никогда не закончатся.

Если бы не вредность Алексея Викторовича, я бы сейчас пил пиво этажом выше и орал текст какой-нибудь попсовой песни. Даже не верится, что из-за этого пропускаю вечер пятницы. Были мысли отложить это дело на выходные, но мы едем с Лили в Смоленск — уж там я точно напьюсь пенного! Продолжаю писать, иногда отвлекаясь на бессмысленные думания.

Вдруг открывается дверь в комнату — ни стука, ни оклика, словно заходят в лифт. Только хочу заругаться, но вижу мою Лилит. Она стоит, вся заплаканная, в чем-то облитая и будто в суматохе одетая; ее вид какой-то небрежный. Я некоторое время от шока просто смотрю на нее, не в силах что-либо спросить. Лили закрывает дверь, всхлипывая, и ударяет меня своими словами: