А я заинтересованно спрашиваю у Максима, который, видимо, успел заскучать:
— Как думаешь, кто это?
Максим пожимает плечами.
— Наверняка какой-нибудь препод из соседних университетов.
Мы всей аудиторией ждем минут десять, если не больше. Уж больно этот человек деловой, раз позволяет себе так опаздывать. Надеюсь, он стоит этого времени. Кажется, даже Алексей Викторович начинает переживать, судя по тому, как часто заглядывает в телефон, что совсем ему не свойственно.
И вот наконец-то скрипящие двери распахиваются, и внутрь входит молодой человек статной внешности, который вальяжно подходит к Алексею Викторовичу. Они пожимают руки, а я пока рассматриваю внешность вошедшего. Его можно назвать симпатичным, и он совсем не стар, может, чуть больше тридцати. Одет он не совсем по-деловому, но ему очень идут брюки и белая футболка. После крепкого рукопожатия наш преподаватель громко начинает:
— Хочу вас познакомить с Харитоном Вьюшиным. Он успешный режиссер. На его счету множество работ. В том числе он помогает молодым сценаристам и студентам, как вы, которые мечтают снять первый фильм. А вообще, он сам о себе расскажет…
После Харитон делает пару шагов вперед, позволив рассмотреть себя еще ближе. У него замечательная темная шевелюра.
— Приятно вас видеть, ученики и почти специалисты сценарного дела. Могу уверенно заявить, что сегодня — ваш шанс. Потому что я расскажу вам главные секреты киноиндустрии, а если повезет — то некоторые из вас снимут свой первый фильм под моим крылом…
Наше время
— Боже! — кричу я, когда бирюзовая машина, которой управляет Максим, вдруг ударяется о землю. Я прикладываюсь лицом о бардачок и чувствую, как алая жидкость течет из носа. Но боли нет, словно мне кольнули обезболивающее — есть только всепоглощающий страх и недавний гнев, которым я активно брызгалась. После с опозданием открываются подушки безопасности, которые бьют по лицу так же неприятно, каким был удар носом.
Первое, что я делаю — смотрю на Максима, проверяя, все ли в порядке. По-видимому, он делает то же самое, потому что встречаюсь с ним взглядом, в котором столько же страха, сколько влезет в Марианскую впадину.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Вместо ответа я кое-как вылезаю из машины, запнувшись и упав на колени. Чувствовать в такие моменты землю оказывается очень приятным, будто бы только что я умерла и вновь воскресла. За спиной слышатся шуршания и брань — видимо, Максим тоже пытается выбраться. Смотрю вниз и вижу капельки крови, которые марают зеленую траву. Залипаю так несколько секунд, после чего Максим дает мне платок, который прикладываю к носу, чтобы кровь перестала течь по рукам. Он пытается помочь мне встать, но я не принимаю помощи и отмахиваюсь от него, заставив свои ноги встать на землю.
Не знаю, что на меня находит — то ли сильный испуг, от которого до сих пор дрожу, то ли недавний конфликт, открывший старые раны, но я начинаю плакать. Просто реветь, стараясь держаться на ногах. Оглядываюсь на машину, заставившую меня испугаться так, что я успела попрощаться с жизнью, отчего мой плач переходит в истерику. Мне страшно, безумно страшно! Но знаю, что когда усмирю страх в себе, то подумаю, что я глупая дура, расплакавшаяся, как ребенок, которого напугали громким звуком.
Конечно, нужно брать в расчет, что на меня каждую чертову секунду давит Максим. Точнее, его присутствие и все вытекающее из этого. Возможно, если бы эти полгода я работала над собой и пыталась отпустить весь груз прошлых событий, то сейчас бы не истерила на окраине леса, а спокойно ожидала помощи. Но не смогла — да и не думала, что попаду в такие обстоятельства. Я знала, что это будет сложно — видимо, пришло время вскрывать карты и оглашать все порочные тайны…
Еще пару минут назад завела сложный разговор про фильм и режиссера, но Максим буквально отверг меня своей неискренностью. Будто бы не должна знать правды! А я имею право на это. И сейчас, осознавая то, что это на самом деле палка о двух концах, меня гложет что-то внутри еще сильней. Ведь я сама не рассказываю ему правду, которую он так же имеет право знать. А я трусиха. Или эгоистка. В любом случае, не лучше его.