Выбрать главу

И охватывает такая паника, что я просто иду по дороге, не отзываясь на крики Максима. А мне лишь бы успокоиться, заглушить вскрывшиеся обиды, чтобы с новыми силами идти дальше.

Вдруг Максим догоняет меня, схватив за локоть — достаточно настойчиво, что раздражает еще больше.

— Нет, Максим! — плачу я, пытаясь вырваться из его хватки. — Не хочу! Не хочу!

Я как капризная девочка, которую обидел парень, и теперь не готова ни на какие разговоры. Четко осознаю это, но не могу перебороть себя, чтобы снова стать взрослым человеком.

— Лили, пожалуйста, вернись! Прости меня.

Интересно, за что он сейчас извиняется? За то, что не справился с управлением, и мы оба напугались до чертовых чертиков? Или же что поддержал конфликт перед аварией? Или за что-то иное?..

— Не хочу! — повторяю я, продолжив медленным шагом идти в неизвестность, окутанную пылью и горечью.

— Да чего ты не хочешь? — с раздражительностью, которую пытается спрятать, спрашивает Максим. Он встает позади меня, пока я удаляюсь от него, мечтая прямо сейчас сбежать и остаться одной.

А я не хочу больше этого. Не хочу смотреть на него и бояться встретиться взглядом, будто бы мы никогда не были счастливы вместе. Иногда задумываюсь: что может быть хуже, чем безразличный взгляд человека, которого ты любишь? Оказывается, когда взгляд этого человека полон любви, намного сложнее. Потому что я не могу поцеловать и обнять его просто так — потому что мы дурацкие глупые люди, наделавшие кучу ошибок, из-за которых теперь страдаем. И это сильнее меня… Лучше вернуться домой, уехать из Москвы и забыть про Максима — со временем, наверное, получится, должно получиться.

В этот момент во мне столько пререканий с самой собой, что я реально хочу уйти. Не хочу больше стараться не упоминать прошлое, как будто это государственная тайна. Не хочу притворяться, что ничего не было и я абсолютна чиста. Не хочу подбирать правильные слова, чтобы ненароком не вскрыть старые раны, которые мы заклеили каким-то пластырем, наивно думая, что это поможет. Наверное, я просто не хочу решать проблемы, которые так усложнила. А какой в этом смысл, если после мы не излечимся и не останемся вместе, думаю я.

И именно в этот момент ноги останавливаются — кажется, против моей воли. Застываю, чувствуя прохладный ветер, который будто бы подгоняет, заставляя вернуться. Ноги снова несут к Максиму, который пытается словить машину, наверное, для помощи, совсем не смотря на меня. И когда он видит, что я, с окровавленным платком у носа, семенящими шагами возвращаюсь, то еле заметно улыбается и продолжает «голосовать». Я же сажусь на траву, пытаясь собрать все свои сумасшедшие мысли по полочкам.

Мы так и находимся в молчании: я вытираю остатки крови с лица и привожу себя в порядок, а Максим просить помощи у редко проезжающих машин. И как назло, за полчаса лишь пара мотоциклов и безразличные водители.

— У тебя все в порядке? — наконец-то прерывает молчание Максим, подойдя ко мне и осмотрев нос. — Кажется, не сильно пострадал.

— Все нормально, — отмахиваюсь я. — И прости.

Максим лишь кивает, не желая слушать дальнейшую исповедь, которую я не приготовила. Эти слова и так были выдавлены с особым трудом. Просто хочу дать понять, что я не специально — во мне иногда просыпается маленькая девочка, не защищенная больше его стеной. В моменте задумываюсь: а кто защищал до него? Ведь в моей жизни он появился после неудачных парней и ям на пути; намного позже, чем могла бы хотеть. Кажется, тогда я была в силах защитить себя самостоятельно. Видимо, с Максимом разучилась делать это. И стоит ли научиться заново?..

Спустя какое-то время наконец-то останавливается машина, испачканная грязью и кричащая о том, что она создана для вытаскивания седанов из кювета. Из нее выходит мужчина лет за шестьдесят в дачных брюках и потертой клетчатой рубашке. Он здоровается с Максимом уверенным рукопожатием, представившись Виктором. Дальше выслушивает нашу проблему, потирая седую бороду и посматривая на масштаб трагедии. И в течение следующего времени помогает нам вытащить с помощью троса бирюзовую машину.

— Спасибо, вам, Виктор! — благодарит Максима седого мужчину, который поправляет очки, тактично кивая головой, принимая благодарности. Кажется, его совсем не затруднило это, а даже скрасило вечер, судя по его вовлеченности в нашу проблему.

После они обсуждают, что поломано, что нужно срочно починить, а что может подождать. В итоге, они выясняют, что серьезных проблем нет, но что-то нужно подлатать — все это, конечно, заумными словами, которые заглушает расстояние. В это время я сижу в машине, рассматривая их активный диалог, сопровождающийся жестами. Виктор очень похож на добродушного дядюшку из деревни, готового всегда помочь и знающего все на свете. Кажется, они уже обсуждают что-то, не касающееся машины, и я пытаюсь вслушаться, но получается плохо. Поэтому когда Максим наконец подходит ко мне, увлеченно жду вердикта.