Я выхожу из машины, чуть ли не наступив в коровью лепешку и не испачкав свои кроссовки, которые так и грозятся порваться. Но несмотря на это, секунды стою перед входом, усаженным цветами и деревьями, наслаждаясь видом. Это намного приятней, чем вход в подъезд в большом городе.
— Добро пожаловать в мой обитель! — с бытейской интонацией возглашает Виктор, приглашая нас пройти вперед.
Неплохое место, думаю я. На входе замечаю уйму фигурок для сада: гномы, сурикаты, феи и даже маленькие жабы в количестве не менее десяти штук. Сад ухоженный, словно сама Королева приезжает сюда каждый день вылечить душу — ведь другим, кажется, занятиям тут не место.
Вспоминаю мамину дачу, куда она недавно уехала. После смерти отца та постоянно обустраивала место, которое он так любил. Сама сделала огород, ей помогли с постройкой бани и она даже украсила это место небольшим прудиком, в котором кормит рыб. На самом деле до сих пор удивляюсь, почему она туда не переехала с концами? Там намного спокойней, чем в Вологде, где квартира в четыре комнаты постоянно пустует и завалена старыми вещами. К тому же на даче у нее куча подружек, секретами которых она делится со мной, хотя ничего не запоминаю. Надо обязательно рассказать маме про это место, думаю я и останавливаю себя на этой мысли. Точно — по легенде мы с Максимом, ни разу не расставшиеся, сидим в Москве и снимаем свой фильм.
— Как у вас тут красиво, — срывается у меня, когда я легонько трогаю пышную розу, лепестки которой ощущаются как бархат.
Если до этого я сомневалась в нашей затее, то сейчас готова визжать от восторга! Давно не выбиралась из душной Москвы, в которой порою так тяжело дышится, куда-нибудь, где каждый шаг ощущается как освобождение. Эти чувства напомнили мне об озере Купринское, где мы с Максимом обедали и стеснялись взглянуть друг на друга.
Сейчас мне совсем нетрудно подарить ему легкую улыбку, особенно учитывая нашу недавнюю ссору, после которой стало чуть легче — это был первый шаг к разговору о нас. Пусть и дерьмовая попытка.
— Это все Лена! У меня жена страсть как любит целыми днями копаться в грязи, — смеется он и вместо входа в дом ведет нас в другую часть участка, демонстрируя свои владения.
Рядом стоит просторная веранда, в которой по вечерам наверняка открывают бутылку вина и после рабочего дня расслабляются, плюхнувшись на эти плетеные кресла. Середина участка усажена грядками и теплицами, вдалеке виднеется пара домиков, похожих на баню или что-то типа того. Интересно, сколько времени было потрачено на это все? Такое ощущение, что немало. Через лет тридцать я бы тоже хотела иметь такие хоромы, но едва ли это будет.
— С женой тут уже двадцать пять лет поживаем, да все обустраиваем, — горделиво начинает Виктор. — Все же сыну моему достанется. А у него уже четверо! Вот и хотим пристройку к дому сделать, чтобы на всех хватило. — Я умиляюсь непринужденной и теплой улыбкой Виктора, когда он рассказывает про свой дом и внуков. Кажется, он только этим и живет. Это… Очень трогательно. — Там огород, гараж да баня. Хотим бассейн еще сделать, чтобы внуки чаще приезжали. А еще площадку детскую, да только выкупить надо соседский участок, а то места уже нет.
Максим заинтересованно слушает, а я поглядываю в окна дома, где проскальзывает женская фигура, наверняка ожидающая нас. И после рассказов Виктора про то, как он один строил баню, тот наконец-то приглашает нас зайти. Внутри дома так же уютно — неудивительно, потому что везде приложена рука учтивой хозяйки, которая встречает нас с лучезарной улыбкой.
Она одета по-домашнему, но максимально опрятно, не то что мы — Максим в грязи, как и я, моя одежда испачкана травой и где-то каплями крови, а на голове у меня черти что. Но она не обращает внимания на наш вид и приглашает показать комнату. Пока мы идем, обращаю внимание на множество цветочных горшков, которыми усеян большой дом.
— Я вам выделила комнату на двоих, она больше всех, — улыбается та, оставив своего мужа в коридоре. А нас в неловкое положение.
Мы с Максимом переглядываемся — так странно, спустя стольких лет вместе бояться лечь в одну кровать или даже в одну комнату. Удивительно, что полгода могут перечеркнуть более чем четыре года. И так беспощадно. Словно кинжалом по коже.
— Мы не… Виктор сказал, у вас есть еще комната.
Лена непонимающе смотрит на меня, потом на Максима, словно мы говорим на непонятном языке. Но видимо, почувствовав между нами напряжение и заметив мой жалкий взгляд, она неловко пожимает плечами и делает вид, будто не удивлена тем, что мы не пара.