Выбрать главу

В этот момент неосознанно и пристально смотрю на Максима, грузившего наши вещи, и мне почему-то становится так неловко, отчего я плюхаюсь в бирюзовую машину, ожидая, когда мы начнем движение. Напоследок машу Лене, которая копается в саду у входа на территорию.

— Ну что, поехали? — бодро спрашивает Максим, заведя машину и пристегнувшись.

А разве у нас есть выбор?

— Не забудь по пути остановиться и купить мне крылышек.

И мы начинаем второй день нашего путешествия, надеясь, что он не станет последним. На самом деле я бы хотела, чтобы даже последний день нашей поездки не был последним…

Три года назад

Максим

Лилит стоит, слегка дрожа и смотря на меня такими глазами, какими бы смотрела на ненавистного всей душой человека. Разве я заслужил этот взгляд? Лицо трогает прохладный ветер, который треплет ее золотистые волосы — погладил бы их, если бы не гнев в моих любимых голубых глазах. Кажется, Лилит и вправду думает, что я предал ее.

— Ну? — нетерпеливо требует она ответ. — У тебя было с ней что-то?

От этого подозрения мне хочется блевать, учитывая, что в этом замешана Марина — та самая девушка, она не умеет нормально краситься и одевается, будто мечтает не кино снимать, а зарабатывать на трассе. Это был бы последний человек, к которому я пришел бы ради любви. Даже наша преподавательница по русскому и то милей будет.

Даже не думал, что в наших отношениях будут сцены ревности, учитывая, что никто из нас не дает повода. Это было всегда — и сейчас тоже. Меня даже обижают подозрения Лилит, которая знает, что я никогда не предам ее, но почему-то начинает в этом сомневаться. Может, это все-таки мое упущение?..

Возможно, и так, учитывая, как часто я начал гулять по студенческим вечеринкам, все чаще и чаще разменивая наши встречи на пустые тусовки. Черт, неужели я стал мудаком, который забивает на свою девушку? Нет-нет, я не такой, не могу быть таким.

Хочу взять Лилит за руки, но она пятится от меня, как магнит одной полярности. Я закусываю губу, понимая, что напортачил и сам создал ее такой. И должен как волшебник расколдовать, чтобы моя Лилит снова стала веселой и обаятельной.

— Послушай, Лилит… — Слова с неимоверной тяжестью выпадают изо рта, будто бы онемевает язык. Хотя я просто боюсь сказать что-то не то. Не хочу, чтобы она сейчас просто развернулась и ушла. — Эта Марина мне к черту не сдалась. Как и все остальные. Честно.

В ее глазах по-прежнему нет доверия, и прилагаю все усилия, чтобы вернуть их.

— Тогда какого хрена ты сейчас стоял с ней и разговаривал?

Чувствую укол презрительности и теперь очень жалею, что вообще попал на уловки Марины.

— Блин, да я просто дурак, что повелся, Лили, — честно признаюсь я, пытаясь сократить между нами расстояние. Пока она стоит на месте. — Она сказала, что ей нужна помощь, начала втирать мне про сценарий и все такое. Я даже не заметил, как она завела меня в этот тупик. Но тебе не о чем волноваться, перестань, пожалуйста.

Беру Лилит за руки. Кажется, враг повержен, и она теперь не излучает ту желчь, об которую я обжигался пару минут назад.

— Прости меня, Лили. Я перестану так пропадать и общаться с любым женским полом!

Лилит прыскает. Ее улыбка так сильно согревает душу, что я тоже улыбаюсь, словно дурак.

— Прямо с любым?

В досаде пожимаю плечи и задумчиво протягиваю, продолжая эту игру:

— Ну, разве что с мамой. И с Галиной Ивановной — а то отчислит, если я буду ее игнорировать.

Лилит снова улыбается, и я обнимаю ее, вдыхая аромат, всегда отправляющий меня в раннее утро, в котором мне посчастливилось вкусить самого вкусного персикового пирога. Лилит больше не дрожит и крепко обнимает меня в ответ, что дороже любого золота. Мне теперь стыдно, что я превратил ее в того нелепого зверя, который способен послать всех на три буквы. Это не моя Лилит. Я даже сам не понимаю, насколько часто пропадаю в лапах студенческих вечеринок, оставляя ту одну. Мне нужно срочно это исправить. Иначе таких сцен станет больше, и я навсегда потеряю свою Лили.

Но сейчас, чувствуя хрупкие пальчики у себя на спине и персиковый запах в носу, понимаю, что эта девушка, моя девушка, лучшая на всем белом свете и никто, даже я, не смеет заставлять ее плакать или злиться.

— Люблю тебя, Лили, — говорю я без задней мысли, будто бы просто подумал вслух. Кажется, сказал это впервые — как же долго я хранил это в себе. — Никаких тусовок, идем за твоими крылышками.

Она возвращает свой взгляд голубых глаз мне. Столько радости и любви — кажется, я скоро растаю от этого.