Выбрать главу

Хочу спросить, спал ли он с ней? Но понимаю, что ответ мне не понравится. Сама я даже толком на свидания не ходила, не в силах представить себя с другим мужчиной. Как и сейчас.

Хотя, если честно, у меня был секс после расставания с Максимом. И если еще честней, то с ним же. Это произошло, когда я пришла забрать остаток своих вещей.

Полгода назад

Возвращаться в квартиру, где мы с Максимом столько прожили вместе, невыносимо. Коленки дрожат, а ноги подкашиваются, отказываясь от этой пытки. Но я должна забрать свои вещи, если не хочу ходить в одном и том же.

Остановившись перед дверью, замираю, прислушиваясь к звукам. На удивление, лишь тишина разделяет одиночество, будто бы весь дом умер после моего ухода. А я пока набираюсь смелости, чтобы постучать в дверь, за которой наверняка сидит Максим, смотря телевизор и поедая пиццу, как он любит. От этой мысли становится горько, ведь мы всегда делали это вместе. А еще вместе мы гуляли, обнимались, целовались и… Никогда не вели себя как чужие люди. От этого больнее всего.

Но я не могу стоять здесь до конца своей жизни, поэтому стучу и дергаю ручку — оказывается, дверь даже не заперта. Из кухни выходит Максим — лохматый, в помятой одежде, с синяками под глазами.

— Привет, я за вещами.

— Привет, — почти шепчет он, уйдя обратно в кухню, будто совсем не хочет видеть, как я собираю свои вещи.

Их оказывается больше, чем я ожидала — боюсь даже, что не смогу увезти за один раз, поэтому прикидываю, что можно оставить. Если честно, даже не представляю, как Максим будет жить в этой квартире. Сначала здесь жила его мать, которую он потерял, а потом жили мы, но и я больше не буду в его жизни… Мне поступало предложение остаться тут, но я не могла забрать себе его квартиру в придачу с воспоминаниями, которые бы рвали меня каждый день. Поэтому с радостью уезжаю отсюда, потому что с каждой минутой нахождение здесь кажется мучительным испытанием.

Вся одежда пахнет этим домом, и по приходу в свою новую квартиру я обязательно перестираю ее, чтобы она не источала запах воспоминаний, которые теперь отдаются лишь горечью. Господи, я готова расплакаться прямо здесь, но если так произойдет, то не смогу остановиться. Поэтому продолжаю складывать вещи, стараясь не думать о Максиме в соседней комнате.

— Как успехи? — резко разносится над ухом, отчего дергаюсь.

— Почти все собрала, — улыбаюсь я, сразу же спрятав свой взгляд в куче вещей, не в силах испытать его изнеможенных зеленых глаз.

Он подходит ближе, видимо, желая посмотреть на опустевшие полки. Но вместо этого берет меня за руки — я хочу отпрянуть, сказать, что так нельзя, или просто уйти, но лишь продолжаю смотреть на него. Глаза цвета леса, который сейчас затух, вынуждают меня заплакать, потому что я не могу просто стоять здесь и терпеть его теплые прикосновения, в которых всегда видела спасение. Но сейчас это настоящая пытка, ведь вынуждена уйти... Я зашла слишком далеко и поплатилась за это — Максим не должен об этом знать, хотя едва ли в силах об этом рассказать. Каждый день он становится напоминанием о том вечере, который хочу стереть из головы. И если останусь, то не смогу сохранить тайны, которые навредят ему и мне. Он не должен ни о чем знать, поэтому вынуждена пожертвовать самым важным – нами. Иначе погублю и его…

Вместо слов и объяснений он целует меня, а я поддаюсь. Так отчаянно и нежно, будто через секунду нас убьет метеорит, навсегда разделив смертью. Он жадно пробует мои губы и слезы, текущие по лицу, и я не в силах сопротивляться этому. Мы просто целуемся, не желая отпускать друг друга и тщетно надеясь, что это будет длиться вечно. Каждую секунду хочу оторваться, прервать этот сладостный момент, чтобы не было так больно уходить, но все, что могу сделать, это упасть с ним на кровать, позволив ему быть сверху и стягивать с меня одежду.

Я понимаю, что этого не должно быть и мы должны немедленно остановиться, но черт — хочу, чтобы он продолжал и не смел останавливаться. Его руки так легко и небрежно снимают с меня свитер, поглаживая и обжигая кожу, которая покрывается мурашками от его бережных поцелуев. Он нежно обводит языком около уха, спускаясь ниже по шее, пропустив лифчик, который я вмиг расстегиваю и кидаю куда-то в сторону. А Максим продолжает дорожку языком по животу, отчего стая бабочек бьется внутри, щекоча стенки желудка. Я в нетерпении расстегиваю свои джинсы, неуклюже ударившись лбом о его нос. Он торопливо раздевается сам, позволив последний раз посмотреть на его шикарную фигуру, которую я хочу расцеловать, в особенности два места — в том числе аккуратную родинку на щеке. Максим стягивает с моего дрожащего тела остатки одежды, и мы остаемся такими, какими привыкли видеть себя — полностью обнаженными с такой же голой душой. Он прижимается ко мне, и я таю от тепла, которое заставляет стонать, не думая больше ни о чем на свете. Я бы хотела сказать, что полностью отдаюсь ему, как и раньше, но теперь во мне живет секрет, который не позволит, чтобы все было как раньше.