Наше время
И та отчаянность была тоскливой, ведь мы и вправду попрощались, в последний раз отдавшись искренним чувствам, которые руководили нами. Которые однажды и создали нас. А потом целых полгода я пыталась делать вид, что при воспоминании о Максиме, даже о его чертовой маленькой родинке на щеке, я не хотела вырвать себе сердце и отдать ему.
Все-таки перевожу взгляд на Максима, который ищет в моем лице хоть какую-то эмоцию. А я… А что я? Я не хочу, чтобы это обернулось очередным конфликтом, в котором буду обвинять его в идиотских вещах, как секс с девушкой после нашего расставания. Все, что в прошлом — прошлое. И раз я зареклась отпускать это, то буду держать слово как можно дольше.
— Почему ты не скажешь ей, что между вами ничего не может быть?
Максим слегка теряется, часто моргая, видимо, ожидавший не моего спокойного вопроса, а криков и слез. Конечно, я могу затеять на него очередную обиду, но каков в этом смысл? После конфликта, который столкнул нас прямо в кювет, ссориться нет никакого желания.
— Ну… — растягивает Максим, посматривая на меня, словно проверяя, то ли я хотела спросить. — Я думал, она поймет, что игнор это означает «нет». К тому же слышал, что она сошлась со своим бывшим, а значит, не напишет мне.
— Видимо, бывший ее не устраивает, — усмехаюсь я, поборов в себе чих от летающей здесь пыльцы.
Размышляю, как они познакомились и почему их повторная встреча или встречи состоялись. Возможно, пытался заглушить боль и заполнить пустоту красавицей с пышными формами, чтобы она помогла забыть блондинку, которую он встретил однажды в коридоре университета? Если бы тот рассказал мне примерно это, то я готова забыть про всех его девушек после меня — и передо мной.
— К черту ее, — почти плюет Максим эти слова, будто злится, что я проявляю милосердие к незнакомой девушке, с которой он пару раз пересекся. — Просто не хочу тратить на нее время. Особенно, когда я с тобой.
Последние слова были сказаны явно без раздумий. Максим почти закрывает рот ладонью, но вовремя переборол это желание. А я подавляю влюбленную улыбку, которая выдаст меня с потрохами, пусть и без этого все понятно. Но эти слова мне были приятны, и надежда вновь заискрилась где-то внутри. Наверное, если бы он сказал «я так люблю тебя, хочу все исправить и быть с тобой до конца жизни», я бы прыгала от счастья. Но пока мы оба боимся этих слов, потеряв за эти полгода их смысл, который нужно снова обрести друг в друге. Так что легкие намеки на признания сейчас в самый раз.
И я ему верю. Конечно же, у него никого не может быть сейчас, когда он со мной — это было бы преступлением. Сделаю вид, что легкого осадка ревности во мне не осталось.
— А у тебя кто-то был?
Я мгновенно падаю из своих мыслей на землю, удивленная смелостью его вопроса. Интересно, он сам не боится ответа? Или так же, как и я, спрашивает, преодолевая страх?
— Нет, — честно отвечаю я, ни секунды не мешкая. — Ни-ко-го.
— Расскажи, что было за эти полгода? — спрашивает Максим, видимо, тоже удрученный тоской однотипной трассы.
Я снова задумываюсь, вспоминая все дни за последние полгода. С ужасом понимаю, что почти ничего не помню, будто бы мне вышибло память. Видимо, они все были настолько унылыми, что мозг решил выкинуть их из головы и вложить вместо них фразы из всех частей «Сумерек».
Закусывая губу и шерстя в памяти, слегка тише говорю я, будто бы боюсь спугнуть воспоминания:
— Ну, я переехала, живу там до сих пор. Работаю журналистом в канторе. Иногда гуляю с подругой. — Делаю паузу, ругая «Какая интересная история, Лилит! Ты же писатель, где экспрессия?». — Нет, не так. Я живу в квартире, которая мне совсем не нравится. Она скучная, унылая и в ней нет особых воспоминаний. — Таких, как в нашей — хочу добавить, но воздерживаюсь. — Работа моя полный отстой. Общаешься с кончеными идиотами, которые искренне могут только пощупать твою грудь, после пытаешься фильтровать их никудышную речь, чтобы потом получить за это хоть какие-то деньги. Мать звонит каждый день, рассказывая мне про ее странных подруг, которых до сих пор запомнить не могу. А еще у меня есть подруга Карина — очень хорошая, но супер-глупая, потому что надеется, что ее босс когда-то реально будет с ней встречаться. Хотя ему нравится только секс с ней и что она хорошо работает, а в остальном лишь использует. И вместе с этим в моей любимой пекарне перестали продавать мои любимые пончики! — заканчиваю тираду, похожую на рэп-баттл, приложив ладони к лицу с громким шлепком, от которого слегка морщусь. Было бы мощным финалом сказать «йоу».