Выбрать главу

— Это Королевский замок. Построен в пятнадцатом веке, — произносит Максим, смотря в телефон.

Пока Максим рассматривает кирпичное здание, я незаметно достаю свой смартфон и делаю фотографию. Она получается необычной: Максим смотрит на замок, держа в руках телефон, его волосы танцуют на ветру, а еле видимая улыбка говорит о том, что он счастлив. Кажется, это теперь моя любимая фотография.

Когда он оборачивается, мой телефон уже в кармане, и я беззаботно смотрю на него, делая вид, что ничего не было. Пусть это будет моей сокровенностью, моей голой тайной.

— Ты когда-нибудь был здесь? — спрашиваю я, потянув Максима за руку, чтобы продолжить путь.

Тот задумывается, смотря в телефон, словно смотрит в заметки. На секунду меня жалит предположение, что он отвечает той заносчивой девушке, но забываю об этой мысли, когда тот произносит:

— А это Церковь Мартина. — Указывает тот на большое желтоватое сооружение, перед входом в который люди наклоняют голову. Напоминает церковь в стиле барокко, искрящая великодушием и безмятежным нравом. — Кстати, мы идем по улице Пивная — самая длинная здесь.

— Так ты здесь был?

— А? — спрашивает Максим, словно только сейчас услышал, что я что-то говорю. — Прости, зачитался. Ну, в Польше я не был, но мне много рассказывал один приятель про этот район. Старый город. Подумал, хороший шанс прогуляться. Да еще и с тобой, — смущенно добавляет Максим, создав неловкую тишину, которая начинает уже раздражать. На самом деле мне так нравится, что он порою не может сдержать свои мысли и говорит то, что думает. Особенно, когда это касается меня.

Мы выходим на большую площадь, посередине которой стоит какая-то статуя; я пока не могу ее разглядеть. Вдоль домов растянулись торговые точки, предлагающие купить еду, декор для дома или цветы, к которым мы и подходим. Я вопросительно смотрю на Максима, думая, может, здесь тоже есть какое-то важное здание, о котором он прочитал в своем смартфоне. Но на мое удивление, он покупает у милой старушки в фиолетовом платьице букет ромашек и вручает мне.

Я удивленно пялюсь на него, замерев, будто бы меня парализовало. Цветы? Боюсь даже посчитать, сколько времени я не получала от него ромашки.

– Что ты смотришь? Это тебе, — улыбается он, а мне хочется броситься ему на шею и расцеловать эти ямочки на щеках, скрывающиеся под проявляющейся щетиной — настолько он мил в этот момент. Словно все наши разногласия и болезненные воспоминания вмиг исчезли, уступив место нежности.

Я смущенно беру букет, вдохнув их запах — пахнет детством и моей самой большой любовью.

— Спасибо, — произношу я, и мы присаживаемся на скамейку, разглядывая все происходящее.

Это место весьма уютно, и отсюда удобно наблюдать за площадью. Например, здесь ходят люди-статуи, окрашенные в золотой цвет, и развлекают прохожих. Один мальчишка даже испугался, расплакался, и его мама увела к лавке со сладостями. Здесь пахнет по-другому — чем-то свободным и спокойным. Это помогает мне расслабиться, особенно когда подушечками пальцев я ощущаю мягкие лепестки ромашек.

— Считай, это подарок самому лучшему сценаристу, — говорит Максим, тронув несколько ромашек пальцем и задев мое бедро — делает вид, будто нечаянно.

После этих слов я снова напрягаюсь, вопросительно посмотрев на него. Он и вправду так ошибочно думает?

— С чего бы это?

— А кто придумал наш фильм? И сделала так много для него?

Не понимаю, с чего Максим вообще начал этот разговор, учитывая, как яростно мы спорим по этой теме каждый раз. Особенно когда это касается меня и Харитона, который, как я думала, помогал хорошему сценарию превратиться в добротный фильм. А в итоге я все запорола… И мне хочется обвинить себя, очернить, чтобы он ни за что не думал, что все вышло благодаря мне. Ведь именно он довел все до конца, когда я смылась, струсила и просто ушла, выбрав самый легкий путь. Хотя не уверена, был ли у меня другой выход. Если бы я все рассказала Максиму, может, и был бы. Но какое это сейчас имеет значение…

Смотря на искренний взгляд Максима, порыв раскрыть всю подноготную и рассказать правду, из-за которой я ушла и бросила карьеру, снова овладевает мной. С трудом подавляю его, понимая, что сейчас не время. Пока не время… Мы только начали притираться друг к другу, и разрушить все в одночасье я не хочу.

— Ты правда так считаешь? — вместо всех сотен мыслей спрашиваю я.