Выбрать главу

— Кого же хвалил Алексей Викторович, помнишь? А он слов на ветер не бросает.

Внутри все сжимается: то ли от воспоминаний, то ли от протеста. Потому что это не правда. Ну, если быть точной, частичная.

— Хочешь, я расскажу, почему не взяла тему диплома у него?

Хотела бы я услышать уверенное «нет», чтобы заткнуться и не говорить того, что заставит почувствовать себя неловко. Но раз уж решила теребить прошлое и отпускать все наболевшие раны, то это будет большой шаг, который сделаю.

Максим кивает, и я начинаю подбирать слова, которые бы подошли для внятной мерзкой истории.

Перебираю воспоминания, которые никогда не хотела возрождать в голове, и корчусь. Алексей Викторович — мой «любимый» препод, пока не стал полной мразью в один прекрасный день.

— Помнишь, все легенды о том, что он совращает первокурсниц и все такое? Так вот — это неправда...

Максим озадаченно смотрит на меня, ожидая продолжения. Ох, знал бы, не слушал бы его.

— Ну, получается, что не только первокурсниц.

— Чего на хрен? — с ноткой ярости произносит Максим, без колебаний сжав мою ладонь и совершенно нарочито. Кажется, он в шоке. Неудивительно.

— Четвертый курс, — начинаю рассказывать я, не выпуская из рук букет ромашек и желая ощущать тепло рук Максима как можно дольше, пока прохладный польский ветер треплет волосы. — Конечно же, я хотела писать диплом с ним. И он был согласен. Но когда я пришла взять тему и обсудить ее, в аудитории никого не было. Я еще думала, странно, вроде день, полно студентов, а в его кабинете никого.

Чувствую, как ладонь Максима нервно сжимается, а взгляд испепеляет, будто бы я похотливый препод, а не бедная студентка.

— Все было нормально — сначала. Я выбрала тему, мы обсудили план, а потом… Вот его рука была там же, где и твоя сейчас, — резко произношу я, когда в память врезается мерзкое ощущение его ладони на моем бедре. Она скользит выше и выше…

Максим убирает руку, а я неловко улыбаюсь, пожалев о своих словах. К сожалению, воспоминания стали слишком свежими, хоть и было это больше года назад.

— И что дальше? — в нетерпении спрашивает Максим, продолжая мою пытку.

Но я продолжаю, игнорируя чувство тошноты:

— Да ничего. Я сразу убежала и все. Ничего не было, но я поняла, что может быть.

Максим запускает в темные волосы пятерню и облегченно вздыхает — наверняка ожидал что-то худшее.

— А заявление? Ты написала?

— Конечно, нет. Я не хотела, чтобы в последний учебный год что-то случилось... Но сейчас это уже неважно. Простой на самом деле я не такой классный сценарист, как он говорил. По крайней мере, он считал так не по-настоящему, — огорченно говорю я, вдохнув запах любимых ромашек, которые действуют как успокоительные.

После этого случая я пыталась забыть о существовании Алексея Викторовича. Повезло, что пар с ним больше не было и это не составляло труда. А Максиму я не говорила, потому что думала, что это ни к чему, наверное, снова струсила.

И только сейчас в мою голову закрадывается мысль: может, Харитон Вьюшин и Алексей Викторович были приятелями, потому что оба были… Мерзавцами.

Максим

После рассказа Лилит мне становится дурно, хотя пытаюсь не показывать этого, чтобы не огорчать ее. Она и так была ошарашена сообщением от той девушки, имя которой я уже и не помню. Мне хочется, чтобы она забыла обо всех этих мерзких событиях и все то, что мешает нам снова стать прежними. Надо отвлечься на что-то более приятное, поэтому снова беру ее за руку, слегка мешкаясь, и веду к статуи сирены посреди торговой площади.

— Давай-ка подслушаем, — шепчу я, указывая на толпу людей рядом и девушку с микрофоном, которая рассказывает про статую.

Я подтягиваю Лилит к себе, отчего мы становимся так близко, что аж ладошки потеют — до сих пор не могу привыкнуть к тому, что могу ощущать тепло ее тела так близко. Она слишком мило держит букет ромашек, уберегая его от неосторожности мимо проходящих людей. Я же уберегаю ее, словно бы она последняя ромашка на этом свете.

— Это Варшавская сирена, — начинает экскурсовод, и мы с Лилит варварски подслушиваем, хихикая, словно делаем несусветную шалость. — Одна из легенд рассказывает о двух-сестрах русалках, которые пришли на Балтику из Атлантики. Одна русалка поселилась в Копенгагене, а другая отправилась в Гданьск, откуда выплыла в Варшаву. Когда она сильно устала и решила отдохнуть, то увидела Старый город! — восклицает девушка с микрофоном, разведя руки в сторону, как бы показывая просторы польского района. — И конечно же, влюбилась в это место и решила остаться здесь. Но существо было похищено торговцем, который хотел сделать из русалки достопримечательность. И однажды сын рыбака спас несчастную девушку из лап злодея, и та в знак благодарности приняла решение защищать этот город. Теперь она всегда здесь, — заканчивает экскурсовод, указав на статую.