Выбрать главу

— Когда ты включил обижаку и вернулся, купив мороженое? — беззаботно спрашивает Лилит, слизывая стекающую по пальцу каплю.

Во мне начинает закипать протест ее словам.

— Что значит «обижака»? Ты разве не помнишь, что ты потратила все наши деньги? И даже не спросила у меня, — твердо говорю я.

Лилит смотрит на меня пронизывающими голубыми глазами, чего-то ожидая. Но чего?

— Рассказать тебе еще одну правду?

Я застываю, просто ожидая ее слов. Какую еще правду она скрывает от меня?

— Те деньги я потратила на твой диплом. Не было у меня никакой подруги, я купила его.

Если бы это было возможно, то мои глаза выпали бы сейчас из орбит. Чувствую, как мороженое начинает течь по руке, но даже не обращаю внимания на это, продолжая испепелять беззаботную Лилит взглядом.

Не могу объяснить, что я чувствую. Злость? Только если на самого себя. Грусть? Только оттого, что я не смог решить эту проблему. Разочарованность? Только в самом себе.

Вспоминаю, как яростно обвинял Лилит, кричал на нее, обижался, а она выслушивала это, прекрасно зная, что я сам виноват. Помню еще, что не понимал хладнокровности, будто бы ей было все равно, что у нас нет денег по ее, как я думал вине, — а на самом деле она просто понимала, что другого выбора нет, и все мои крики и обвинения бесполезны. Боже, да как я мог после этого обижаться на нее?

— Почему ты мне не сказала? — несколько в обвинительном тоне спрашиваю Лилит, наконец вытерев салфеткой сладкие капли от мороженого.

Она пожимает плечами, так же безразлично, словно эмоции теперь платные, — хотя я за последние полчаса сменил всю палитру эмоций.

Да я просто, блин, в ахере! Не думал, что Лилит хранит от меня столько тайн, о которых я даже не подозревал. Оказывается, наши отношения не такие идеальные, как мне думалось. И сколько же еще секретов хранится в этих голубых глазах цвета моря? И есть ли в ее памяти та тайна, о которой мне не следует знать, или же это уже глубоко зарытое прошлое в ее мире?

— Побоялась. Наверное… Просто не хотела, чтобы ты переживал. Во всяком случае все вышло нормально. Разве сейчас это важно?

Конечно, твою мать, важно, хочу крикнуть я, но не решаюсь.

— Прости меня.

— Не стоит. Это было мое решение, — хлопает глазами Лилит, положив голову на сиденье.

Она такая беззаботная сегодня, словно это обычная совместная поездка, в которые мы отправляемся каждый месяц. Словно не было никаких проблем и расставаний. Словно бы мне не были раскрыты сегодняшние тайны, от которых глаза лезут на лоб.

Я повторяю за Лилит, положив голову на сиденье и повернувшись к ней, не спуская своих глаз. И мы просто лежим, совсем забыв о том, что это довольно странно, но так приятно смотреть на нее и изучать родинки на лице. Вот бы она всегда была такой красивой и счастливой — без слез или истерик, которые терзают мне сердце. Не хочу, чтобы она расстраивалась и терпела боль, которую, оказывается, часто скрывает от меня. А я был бы не против разделять с ней даже самое мучительное горе — готов выдержать все на свете, если ей это поможет хоть на чуть-чуть. Она, наверное, и представить не может, как сильно я хочу, чтобы она снова было со мной, так же целовала меня и касалась в самых чувственных местах. Кофта на моих бедрах аккуратно скрывает те похотливые мысли, возникающие в моей голове прямо сейчас.

Но мне хватило бы лишь нежного поцелуя, пусть он будет длиться недолго — но будет искренним и желанным. Хочу снова ощутить тот фейерверк внутри от погружения в ее губы, от которых становится так хорошо, словно бы опьянение ударяет в голову.

Я придвигаюсь чуть ближе, видя в ее глазах некоторое беспокойство, но расширенные зрачки свидетельствуют о ее желании. Господи, как же я сам этого хочу! Но держу дистанцию и не тороплюсь, чтобы не испортить этот момент. Она повторяет за мной, и ее губы становятся так близко, словно бы пара миллиметров, и коснусь ее. Даже не верится, что спустя столько времени и событий мы снова напротив друг друга, боимся поцеловаться. Надеюсь, не упаду в обморок в этот момент, как школьник, но ее теплое дыхание сводит с ума, и если бы ее запах персикового пирога можно вводить внутривенно — я стал бы заядлым наркоманом, торчащим от самого зависимого наркотика под названием «Лилит».

И только я хочу поцеловать ее, снова ощутить забытый вкус ее губ, на что она безоговорочно согласна, судя по умоляющему взгляду, мои внутренности делают кувырок, потому что разносится гудок телефона, после которого Лилит резко отстраняется.

— Алло? — отвечает она. Нельзя не заметить дрожь в ее голосе.

Я тоже отстраняюсь, зажмурив глаза от отчаянности. Господи, это ощущается как жестокая пытка — вот-вот случилось, но чертов телефон, который я сейчас бы с удовольствием выкинул из окна, разбил наше желание, превратив его в сущую неловкость.