Это что, незапланированное чаепитие?
— Дарю, — отмахивается она, лишь бы я побыстрее села к ней.
Немного помедлив, но решая не отказывать этой приятной и весьма странной особе, буквально повинуюсь ее действиям, сделав глоток горячего черного чая и отправив в рот молочный шоколад.
— Я не завтракала, поэтому глотай, не стесняйся.
Уже на «ты»? Максимально теряюсь от такой беззаботности, будто бы мы давние друзья, а не случайные прохожие, которые больше никогда не встретятся… Но если честно, это похоже на первую дружескую беседу за все последнее время. Может, мне не стоит противиться?
— Прости, ты, наверное, думаешь, что эта за баба из себя возомнила? — усмехается та, видимо, увидев в моем лице замешательство. Я и слова выдавить пока не могу. — Не парься, я даже не администратор, а дизайнер. — Вот почему ее гостеприимство было таким странным. Она, наверное, вообще не знает, как вести себя с клиентами. Но ей идет. — А мне не нравится вся эта формальность, так что если тебе ок, то я попью с тобой чай. Если не ок, то без проблем, не буду действовать тебе на нервы.
Я улыбаюсь искренности этой девушки, которая сразила меня наповал своей беззаботностью и где-то даже наглостью. Но она такая настоящая, чего мне не хватает в последнее время. Может, сегодняшняя короткая беседа за чашкой чая станет самым интересным за всю мою оставшуюся жизнь, если та будет такой, как сейчас.
— Мне ок, — смеюсь я, угощаясь шоколадом. — Если честно, в моей жизни ничего интересного, а эта кружка чая и вкусный шоколад пока самое хорошее за последнее время.
Девушка хмурится, поправив свой рыжий локон, так бесстыдно оказавшийся в ее рту.
— Тоска. Че такое случилось?
В моей голове за секунду проносятся все те события, которые я пережила и которые разбили меня вдребезги. Не хватит и часа, чтобы рассказать эту историю, поэтому, выдумав, говорю:
— Я ушла от своего парня и очутилась на дне. Плохо, когда твоя жизнь зависит от кого-то.
— Неужели изменщик? Вот мудила.
Мне хочется выкрикнуть, что он не такой — что я соврала и сама виновата, ох как виновата… Но заглушаю внутренний протест и, сделав глоток чая, снова говорю придуманное:
— Я сама ушла, и он нормальный. Просто так случается…
Девушка поджимает губы, и мы несколько мгновений утопаем в неловкой тишине, словно в раздумьях, но рыжеволосая прерывает это молчание:
— Пустяки это все… Хочешь реальные проблемы?
Я киваю, даже не осознавая, что та имеет в виду.
— У меня роман с моим боссом — вот это полное дерьмо.
— Ого, и как это получилось?
— Само собой как-то. Не знаю, — пожимает та плечами. — Одно тебе скажу — никогда не заводи такие отношения. Одни проблемы и обещания. Знала бы, никогда работать сюда не пошла.
Девушка обиженно смотрит в сторону двери, на которой написано «Тимофей Рудаков», и меня ударяет сознание, которое знатно забавляет.
— Так этот тот Тимофей! — почти шепчу я, посмеиваясь. — Ну ты даешь. А об этом кто-то знает?
— Не-а. Мы держим это в полном секрете. Но думаю, совсем скоро я стану официальной подружкой этого засранца. И что-то он сильно задерживается… А, кстати, меня зовут Карина.
— А меня Лилит.
— Ого, впервые встречаю такое имя. И как тебя звать, Лили?
По телу пробегают мурашки, потому что так звал меня лишь один человек — и произнесенная форма имени из других уст заставляет сжаться.
— Лита.
Карина кивает, проверяя время на телефоне. Еще минут пять мы болтаем о несусветных пустяках, и совсем забываю, что пришла сюда исключительно по работе. Кажется, я бы еще несколько часов сидела с этой рыжеволосой девушкой, обсуждая все на свете, что возвращает меня к жизни. Пусть Карина и фамильярна, где-то грубая и наглая, но это первый человек за последнее время, с которым я почувствовала себя не такой одинокой. И от мысли, что это кончится и вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся, становится очень грустно. Прямо-таки как в детстве, когда случайно знакомишься с кем-то на улице — так нелепо и беззаботно, как умеют только дети, — но вас разлучают. И вечером я снова буду одна.
Наконец-то дверь кабинета распахивается, и оттуда выходит длинноногая лань, улыбающаяся Тимофею, словно бы он подарил ей миллион долларов. И нельзя не заметить ее слегка растрепанную укладку. Замечаю гневный взгляд Карины, которая надменно улыбается, когда блондинка проходит мимо нее. Аж кровь стынет в жилах от этого взгляда.
Допив чай, после приглашения Тимофея, захожу к нему в кабинет, где в нос бросается запах недавнего секса. Становиться жаль Карину, которая, кажется, под воздействием розовых очков терпит все это, надеясь, что когда-нибудь этот человек скажет ей что-то типа «я люблю тебя». Но в нем вижу взгляд Харитона или Алексея Викторовича — точно так же его глаза гуляют по моему телу. Становится тошно. Противно даже улыбнуться ему. Но работа есть работа.