Рабочее место Дарьи было алтарем этого культа. Ничего лишнего: два монитора, откалиброванные до одинаковой цветовой температуры, эргономичная клавиатура, графический планшет. Даже стопка документов лежала идеально ровно, выровненная по краю стола.
— Даш, привет! — раздался над ухом жизнерадостный голос. Сергей из соседнего отдела навис над ее перегородкой. Его стол, в отличие от ее, напоминал место падения метеорита: ворох бумаг, кружка со смешной надписью и недоеденный сэндвич. — Как выходные? Успела отдохнуть от нас, грешных?
— Здравствуйте, Сергей, — Дарья не повернула головы, ее взгляд был прикован к экрану. — Мои выходные прошли с эффективностью 92%. Отчет по проекту «Вектор» будет у вас в 14:00, как и указано в плане.
Сергей вздохнул, его улыбка слегка померкла. Попытка завязать светский разговор снова разбилась о стену ее расписания.
— Понял, принято. Машина, — добродушно пробормотал он и удалился.
Дарья не обратила на это внимания. В 11:00 по ее графику стояла встреча с руководителем. Она вошла в его кабинет минута в минуту.
— Дарья. Прошу, — Виктор Павлович, человек, чье лицо, казалось, состояло из прямых углов, указал на стул.
Она подключила планшет к большому экрану на стене. Никакой прелюдии, никаких попыток очаровать. Только факты.
— Проект «Немезида». Цель — оптимизация логистических цепочек для нашего ключевого партнера. Итог: за три месяца внедрения моей предиктивной модели среднее время доставки сократилось на 18%, а издержки — на 14,2%. Экономический эффект — 1,2 миллиона долларов в квартал.
На экране сменяли друг друга безупречные графики и диаграммы. Виктор Павлович молча кивал. Он ценил язык цифр, и Дарья говорила на нем в совершенстве.
Для наглядности она запустила симуляцию. По карте страны побежали тысячи светящихся точек — грузовики, фургоны, курьеры. Раньше их пути пересекались, создавая заторы и аномалии. Теперь же они двигались в завораживающем, гармоничном танце, просчитанном ее алгоритмом.
И в этот момент, глядя на маленькую иконку грузовика, мчащегося по ночному шоссе, ее сознание на долю секунды дало сбой.
Вместо карты на экране она увидела другое. Мокрый, блестящий от дождя асфальт. Слепящий свет встречных фар, вырывающий из темноты летящие капли. И оглушающий, скрежещущий звук рвущегося металла.
Ее дыхание на мгновение прервалось. Пальцы, державшие стилус, чуть заметно дрогнули.
Она моргнула. Раз, другой. Видение исчезло. На стене снова была безупречная симуляция.
— …как видите, — ее голос прозвучал так же ровно, лишь, может, на полтона холоднее, — исключение фактора случайности позволило нам достичь практически стопроцентной предсказуемости.
Она принудительно переключила свое внимание на следующий слайд, вцепившись в логику цифр, как утопающий цепляется за спасательный круг. Данные были ее убежищем. Ее крепостью, куда не могли прорваться призраки из прошлого.
— Отлично, Дарья, — сказал Виктор Павлович, когда она закончила. — Как всегда, безупречно.
Она кивнула, принимая похвалу не как комплимент, а как констатацию факта. Система работала. Это было единственное, что имело значение.
***
Вечер опустился на Москву, превратив строгую геометрию дневного города в бархатную шкатулку с россыпью драгоценных огней. Дарья стояла у панорамного окна своей квартиры на двадцать седьмом этаже, наблюдая за этим преображением. Там, внизу, кипела, пульсировала и переливалась жизнь — хаотичная, нелогичная, полная случайных встреч и внезапных порывов. Отсюда, из ее стеклянной башни, она казалась лишь красивой и безопасной абстракцией.
Ее собственный вечер прошел в строгом соответствии с алгоритмом. Ужин — идеально сбалансированная по нутриентам порция киноа с овощами на пару. После — полуторачасовой вебинар по квантовым вычислениям. Затем — подготовка одежды и документов на завтра. Ни одной потерянной минуты, ни одного бессмысленного действия.
И вот теперь, в строго отведенные пятнадцать минут «для созерцания», она стояла у окна. «Маршрут Судьбы» классифицировал эту активность как «психологическую разгрузку». Но разгрузки не было.
Она смотрела на гигантский, дышащий огнями город, и впервые за долгое время в ее душе шевельнулось что-то, чего не было в базе данных ее программы. Чувство, похожее на вакуум. Идеально упорядоченный, стерильный вакуум. Ее мир был безопасен. Но был ли он живым?