Она подняла голову, готовая начать движение по утвержденному маршруту.
Матвей стоял рядом, но он был не здесь. Он не смотрел на ее планшет. Его взгляд был прикован к лицу солдата. Он не изучал монумент, он, казалось, вслушивался в его безмолвный рассказ. Он смотрел на немногочисленных посетителей — на школьников, притихших и серьезных, на пожилую пару, возлагавшую цветы, — на плывущие над головой солдата облака, похожие на души.
Дарья почувствовала укол раздражения. Она снова говорила на разных языках. Она предлагала четкий, логичный план. А он… он просто стоял и чувствовал.
— Идем? — поторопила она, делая первый шаг по выложенной плиткой дорожке.
Он молча, словно нехотя очнувшись, последовал за ней. Но она знала, что он идет не по ее маршруту. Он шел по какому-то своему.
***
Дарья двигалась вдоль изогнутых стальных стен, превратившись в живой сканер. Ее глаза методично пробегали столбец за столбцом, выхватывая из бесконечного списка фамилию прадеда — «Воронцов». Но имен были тысячи. Десятки тысяч. Они сливались в сплошную, нечитаемую рябь. Фамилии, инициалы, снова фамилии. Солдаты, лейтенанты, сержанты. Целая армия павших, застывшая в ржавом металле.
Ее безупречный план давал сбой. Систематический обход сектор за сектором оказался неэффективным. Имен было слишком много, а времени — слишком мало. Она ускоряла шаг, ее взгляд становился все более напряженным. Рациональная задача превращалась в безнадежную гонку. Фрустрация и чувство собственного бессилия нарастали с каждой минутой.
Матвей, до этого молча следовавший за ней на расстоянии, подошел и встал рядом. Он видел, как напряжены ее плечи, как она закусила губу.
— Перестаньте искать, — сказал он тихо, почти шепотом, чтобы не нарушать торжественную тишину этого места. — Просто идите.
— Что значит «просто идите»? — раздраженно бросила она. — Мне нужно найти его! Это была цель!
— Тогда смените инструмент, — так же тихо ответил он. — Ваш сейчас не работает.
Она хотела возразить, сказать, что его советы бессмысленны, но что-то в его спокойном голосе, в атмосфере этого места, пропитанного не логикой, а памятью, заставило ее замолчать.
Матвей ничего больше не сказал. Он отвернулся от нее, подошел к стене и прикоснулся к ней. Он закрыл глаза и медленно пошел вдоль ржавой, шершавой стали, ведя по ней кончиками пальцев, словно слепой, читающий по Брайлю невидимое послание. Он не искал. Он слушал. Он чувствовал.
Дарья смотрела на него. На этого странного, нелогичного человека, который верил не в системы, а в ощущения. И после секундного, мучительного колебания, она сделала то, что еще вчера показалось бы ей актом безумия.
Она выключила планшет, сунула его в сумку и пошла за ним. Она отказалась от своего плана, от своей карты, от своей цели. Она просто пошла за человеком, который верил не в маршруты, а в пути. Это был самый настоящий, самый пугающий и самый важный акт доверия в ее жизни.
Глава 12
Дарья шла за Матвеем, и каждый шаг был для нее маленьким поражением. Внутренний голос, голос логики и здравого смысла, кричал, что она занимается ерундой. Что она тратит драгоценное время, следуя за сумасшедшим, который вообразил себя лозоходцем в мире мертвых. Вероятность того, что этот его «интуитивный» поиск увенчается успехом, стремилась к нулю. Математическая погрешность. Статистический шум.
Она наблюдала за ним, пытаясь найти в его действиях хоть какую-то систему, хоть какой-то скрытый алгоритм. Но его не было. Он шел медленно, расслабленно, его плечи не были напряжены, как ее. Его рука легко, почти невесомо скользила по холодному, ржавому металлу стены. Он не всматривался в бесконечные столбцы имен. Он смотрел на плывущие в небе облака, на стайку воробьев, усевшуюся на плечо каменного солдата. Казалось, он прислушивался к ветру, к тишине, к чему-то, что существовало за гранью ее восприятия.
Они прошли один пролет стены. Второй. Третий. Минуты растягивались в вечность. Ее терпение, хрупкое и истонченное, начало рваться. Раздражение снова подступало к горлу. Еще немного, и она прервет этот бессмысленный спектакль, потребует вернуться к ее, пусть и неэффективному, но хотя бы логичному плану.
Она уже открыла рот, чтобы окликнуть его.
И в этот самый момент он остановился.