Рядом с машиной стояли двое. Мужчины в одинаковых, безликих серых костюмах, которые в ночном полумраке казались вырезанными из картона. Они не разговаривали, не курили. Они просто смотрели на освещенный вход в гостиницу «Волга».
Они их ждали.
Лицо Матвея, следовавшего за ее взглядом, в одно мгновение стало жестким и собранным. Вся его расслабленность, вся мягкость исчезли, сменившись холодной, концентрированной энергией.
— Санитары, — прошипел он так тихо, что она скорее прочла это слово по губам.
— Что?
— Фанатики стерильного порядка, — быстро, почти без пауз, заговорил он. — Те, кто считает случайность болезнью. Они вычисляют и устраняют «аномалии». Похоже, твои поиски в Ржеве, твой эмоциональный всплеск… все это создало слишком сильный резонанс в системе. Они его засекли. И отследили нас до самой гостиницы.
В тот же миг, словно почувствовав, что их заметили, один из мужчин в сером поднес руку к лицу, что-то сказав в невидимый микрофон. Второй кивнул. Они синхронно, как роботы, сели в машину.
Двигатель завелся почти бесшумно. Яркие ксеноновые фары вспыхнули, вырвав их из спасительной тени.
Машина медленно, неотвратимо двинулась в их сторону.
***
Матвей схватил Дарью за руку, и одного этого движения было достаточно, чтобы передать ей всю серьезность момента. Его ладонь была твердой и горячей.
— Дворами! — бросил он, и они рванули в ближайшую темную арку, уводящую с освещенной улицы.
Началась безумная, сюрреалистичная гонка. Они неслись по ночной Твери, которая превратилась для них в незнакомый, враждебный лабиринт. Матвей вел, доверяясь инстинкту, сворачивая в нелогичные, узкие проходы между домами, инстинктивно двигаясь под уклон, туда, где в темноте угадывалась широкая пустота — река.
Их преследователи не отставали. Они не гнались за ними по пятам, они действовали умнее — пытались отрезать, предугадать их маршрут, используя логику города.
Дарья, задыхаясь от бега, вытащила планшет.
— Бесполезно! — крикнул Матвей. — Они отследят сигнал!
— Я в офлайн-режиме! — ответила она на бегу.
На экране вспыхнула карта. Она больше не была просто схемой. Для Дарьи она превратилась в поле боя. Она видела не только улицы, но и пустоты между ними, которые не видел Матвей.
Они выскочили на небольшую набережную, упирающуюся в забор. Впереди, освещенный луной, возвышался огромный, мертвый силуэт Тверского речного вокзала.
— Тупик! — выдохнул Матвей.
— Нет! — Дарья ткнула пальцем в экран. — Смотри! Забор здесь старый, судя по кадастровой схеме, есть пролом у самой воды! Левее!
Они метнулись влево, и действительно, за кустами обнаружили дыру в бетонном заборе. Через секунду они уже были на заброшенной территории.
Они подбежали к огромному, величественному зданию с выбитыми окнами и колоннами. Матвей нашел незаколоченный вход в бывшем зале ресторана, и они скользнули внутрь, в гулкую, пахнущую пылью и речной сыростью темноту.
Затаившись за массивной барной стойкой, они прислушивались. Снаружи раздался тихий звук подъехавшей машины. Потом — тишина.
Они сидели в темноте, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Дарья посмотрела на темный провал окна, за которым блестела черная вода Волги. Ее мир сузился до этого заброшенного зала, до звука их общего дыхания.
— Они охотятся за мной, — прошептала она, и это была констатация факта. — Потому что я — аномалия, которую вы создали.
Матвей повернул к ней голову. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.
— Нет, — так же шепотом ответил он. — Они охотятся за нами. Потому что мы вместе — это аномалия, которую они не могут просчитать.
Глава 15
Они сидели в гулкой темноте заброшенного зала ожидания. Холод, идущий от бетонного пола и выбитых окон, пробирал до костей. Дарья дрожала, то ли от прохлады, то ли от остаточного адреналина.
Матвей, наблюдавший за ней в полумраке, без лишних слов стянул с плеч свой рюкзак. Покопавшись в нем, он извлек старый, но толстый и мягкий на вид шерстяной плед в крупную клетку. Он развернул его и, подойдя к Дарье, молча накинул ей на плечи.
Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Ткань пахла дорогой, дымом костра и чем-то неуловимо спокойным — им самим. Она инстинктивно, почти бессознательно, плотнее закуталась в него. Этот простой, бытовой жест заботы в этой холодной, враждебной обстановке значил больше, чем любые слова поддержки. Он окончательно закреплял их новый статус. Они были больше, чем просто попутчики. Они были командой.