— Как они нас нашли? — спросила она в темноту, и ее голос, приглушенный пледом, уже не звенел от напряжения. — Так быстро. В другом городе. Это нелогично.
— Для них — логично, — ответил Матвей. Он сел рядом на холодный пол, но на небольшом расстоянии, уважая ее пространство. — Твои поиски в Ржеве. Находка в архиве. Это... это было слишком громко.
— Громко? Мы сидели в тишине.
— Ты мыслишь как технарь. А они — как... экстрасенсы, если хочешь. Только их магия — это анализ данных. Эмоциональных данных. Ты не просто нашла имя, Дарья. Ты сгенерировала мощнейшую аномалию. Всплеск эмоций, резонанс с прошлым, чудо, в конце концов. Твой алгоритм, который я немного... подтолкнул, начал взаимодействовать с реальностью, оставляя за собой след, как инверсионный след от самолета. Они не видели тебя, но они увидели этот след. И пошли по нему.
Дарья молчала, переваривая его слова. Картина мира снова усложнялась. Ее собственные чувства, ее боль, ее катарсис — все это стало причиной их обнаружения. Это пугало. Но одновременно — давало странное, извращенное чувство контроля. Она была не просто пассивной жертвой. Она была активным игроком. Фигурой, которая своими действиями меняет расклад на доске.
***
Первые робкие, серые лучи рассвета начали просачиваться сквозь выбитые окна, рисуя на пыльном полу призрачные прямоугольники. Ночь отступала, и вместе с ней уходила иллюзия безопасности, которую давала темнота. Нужно было действовать.
Они поднялись, разминая затекшие от холода и неудобной позы конечности.
— Возвращаться в гостиницу — самоубийство, — констатировала Дарья. Это был не вопрос, а отправная точка для нового плана. — Все, что у нас есть, — это то, что на нас, и то, что в этих сумках.
Она снова превратилась в стратега. Но в ее голосе и глазах было что-то новое. Не холодный расчет машины, а собранность и решимость полевого командира, оказавшегося в окружении.
— Нам нужно исчезнуть, — продолжила она, глядя на Матвея. — Полностью выйти из цифровой сети. Уничтожить телефоны, забыть о банковских картах. Передвигаться только тем транспортом, где не требуют паспорт. Мы должны стать призраками.
Матвей слушал ее, кивая. Он видел, как ее гениальный аналитический ум, который она раньше тратила на оптимизацию корпоративной прибыли, теперь заработал на полную мощность ради их общего выживания.
— Все верно, — согласился он, когда она закончила. — Но этого мало. Нужно еще сломать их логику прогнозирования. Они будут ждать, что мы, как загнанные звери, рванем в самый большой и безопасный «лес» — в Москву или в Питер, чтобы там раствориться.
Он подошел к огромному окну, выходящему на реку, и посмотрел на юг.
— Значит, мы пойдем туда, куда они не подумают нас искать. На юг. В сторону Смоленска. По самым мелким, проселочным дорогам, где меньше всего камер, постов и прочих атрибутов твоего мира.
Они смотрели друг на друга. Ее план и его план. Система и антисистема. На этот раз они не спорили. Они увидели, что их подходы не исключают, а дополняют друг друга.
Рождался их первый совместный, по-настоящему рабочий план побега. Симбиоз холодного анализа и гениальной интуиции.
***
Прежде чем покинуть свое холодное убежище, Дарья остановилась. В сером утреннем свете, пробивающемся сквозь грязь разбитых окон, она совершила свой прощальный ритуал.
Она молча достала из сумки свой рабочий смартфон — гладкий, дорогой, идеальный инструмент из ее прошлой жизни, в котором была вся ее упорядоченная вселенная. Рядом с ним на пыльный бетонный подоконник легла пластиковая карточка — ее корпоративный пропуск в «Апейрон» с фотографией строгого, незнакомого теперь лица.
Она долго смотрела на эти два предмета. Это были не просто вещи. Это были ключи от ее золотой клетки. Символы ее достижений, ее статуса, ее безопасности. И ее пустоты.
Затем, не говоря ни слова, она сделала то, чего никогда не смогла бы представить еще три дня назад. Она подняла смартфон и с холодной, сосредоточенной яростью ударила его экраном об острый край бетонного парапета. Стекло треснуло, но не разбилось. Она ударила еще раз, сильнее. Экран осыпался мелкими, как лед, осколками. Она вытащила из корпуса сим-карту и с хрустом сломала ее пополам. Корпоративный пропуск она разорвала на мелкие, нечитаемые кусочки.
Она не просто уничтожала улики. Она сжигала мосты. Это был ее окончательный, бесповоротный разрыв с прошлым.