Семён посмотрел на нее в зеркало заднего вида, и в его глазах блеснули смешинки.
— Лучший навигатор — сердце, деточка. Оно дорогу лучше всяких спутников чует. А топливо... когда едешь туда, куда надо, оно почему-то всегда находится. Закон такой. Неписаный.
Он говорил теми же метафорами, теми же странными, иррациональными категориями, что и Матвей. Дарья слушала его, и у нее возникло ощущение дежавю. Это был не просто старый таксист, подрабатывающий частным извозом. Он был из их мира. Из мира Матвея.
Она посмотрела на Матвея. Тот сидел расслабленно, глядя в окно, и улыбался, словно встретил старого друга.
И Дарья поняла. Матвей — не уникальная аномалия. Не единичный сбой в ее упорядоченной вселенной. Он — часть чего-то большего. Целой философии, целого мира, который жил по своим, непонятным ей, но, очевидно, работающим законам. И этот мир только что прислал за ними свою самую элегантную и самую нелогичную карету.
***
Большую часть пути они ехали по второстепенным дорогам, петляя между осенними перелесками и вымершими деревнями. Но когда на горизонте показались первые огни Смоленска, Семён вырулил на главную, оживленную трассу.
Впереди, примерно в километре, приветливо и одновременно зловеще мигали синие огни. Пост ДПС. Судя по скоплению машин и людям в форме с жезлами, шла какая-то тотальная проверка — тормозили всех подряд.
Дарья инстинктивно напряглась, вжалась в сиденье. У них не было ни багажа, ни внятной цели поездки. Два нервных человека в помятой одежде — идеальные кандидаты для тщательного допроса. Один лишний вопрос, одна проверка по базе — и их хрупкая анонимность будет разрушена.
Матвей тоже посерьезнел, его расслабленная поза исчезла. Он бросил быстрый взгляд на Семёна.
А таксист, казалось, даже не заметил огней. Он спокойно вел машину, что-то мурлыча себе под нос. Но за несколько сотен метров до поста, там, где начиналась очередь из машин, он сделал нечто совершенно нелогичное.
Не говоря ни слова, он резко, без поворотника, крутанул руль вправо, и «Волга» плавно съехала с идеального асфальта на едва заметную, уходящую в темный лес грунтовую дорогу.
— Куда вы?! — в панике почти выкрикнула Дарья, хватаясь за сиденье. — Мы же заблудимся! Там нет дороги на карте!
— Тише, деточка, — голос Семёна был спокоен, как у врача, делающего укол. — Старушка моя людей в форме не любит. Говорит, от них голова болит и карбюратор барахлит.
Машину трясло на ухабах. Ветки хлестали по стеклам. Они ехали в полной, кромешной темноте, освещаемой лишь круглыми пятнами фар, выхватывающих из мрака стволы деревьев. Дарья зажмурилась, уверенная, что они вот-вот врежутся или застрянут.
Но минут через десять тряска прекратилась. Они снова выехали на гладкий асфальт. Слева, далеко позади, все еще мигали синие огни полицейского поста. Они объехали его.
Семён поймал ее испуганный взгляд в зеркале заднего вида и подмигнул.
— Вот видишь. Иногда самый короткий путь — совсем не самый прямой.
Дарья молчала. Она только что получила наглядный, неопровержимый и совершенно иррациональный урок магии этого странного, нового мира. И урок этот был куда убедительнее любых слов.
Глава 17
Семён не стал заезжать в ярко освещенный центр Смоленска. Его вишневая «Волга» нырнула в лабиринт тихих, старых улочек, где время, казалось, замедлило свой бег. Он затормозил у массивного двухэтажного дома из темного кирпича, утопающего в заросшем саду. Фонарь на крыше его такси мягко погас.
— Приехали, — сказал он. — Дальше вам сюда. Моя старушка говорит, здесь вас ждут.
Дарья, все еще находясь под впечатлением от их чудесного спасения у поста ДПС, начала доставать из сумки деньги. Она выгребла почти все свои оставшиеся наличные — несколько помятых тысячных купюр.
— Возьмите, пожалуйста. Это все, что есть, но…
Семён, даже не взглянув на деньги, мягко накрыл ее руку своей — сухой, теплой и мозолистой.
— Я ж не за деньги ехал, деточка. Я ехал, потому что дорога позвала. Оставьте, вам еще пригодятся.
Он полез в бардачок и достал оттуда старую, истертую по краям игральную карту. Это была Дама Червей. Рисунок на ней почти стерся от времени.
— Вот, — он протянул карту ей. — Если снова заблудитесь, если покажется, что все пути закрыты, просто положите ее на перекрестке. Нужный человек увидит.
Дарья растерянно взяла картонный прямоугольник. Он был теплым от его пальцев. Это было странно, нелогично, но она почему-то верила ему.