***
Они шли, казалось, целую вечность. Туман начал редеть, распадаться на клочья, открывая взгляду унылый осенний пейзаж: черные, мокрые перелески и бесконечные, раскисшие поля. Наконец, они вышли на заброшенную проселочную дорогу — две колеи, заросшие травой, которые не были отмечены ни на одной из карт Дарьи. Они были измотаны, голодны, и последняя надежда на скорое спасение начала таять.
Дарья остановилась и снова, уже почти без веры, достала компас.
И в этот раз прибор ожил.
Стрелка, до этого безвольно болтавшаяся, вдруг дернулась, словно ее ударило током, и, прокрутившись несколько раз, замерла, четко указывая вперед, вдоль по заброшенной колее.
— Что там? — спросил Матвей, заметив, как изменилось ее лицо.
— Он показывает прямо, — прошептала она.
В тот же самый миг, словно в ответ на ее слова, издалека, из остатков утреннего тумана, донесся звук. Глухой, рокочущий, ни на что не похожий. Звук старого, но мощного, работающего на низких оборотах автомобильного двигателя.
Звук медленно, но неумолимо приближался. Они замерли, напряженно вглядываясь в белую мглу.
И из нее, как корабль-призрак, выплыл знакомый до боли силуэт.
Вишневая, отполированная до блеска «Волга» Семёна.
Машина плавно, почти бесшумно, подкатила к ним и остановилась. Стекло опустилось. Из окна на них посмотрели хитрые, всепонимающие, смеющиеся глаза старого таксиста.
— Ну что, детки, заблудились? — пробасил он с усмешкой, словно они расстались пять минут назад. — А я вот грибы тут решил пособирать, дай, думаю, по старой военной дороге срежу. Гляжу — а тут вы. Чудеса, да и только.
Дарья смотрела на него, потом на Матвея, и не знала, смеяться ей или плакать.
***
Семён не повез их в город. Он довез их до небольшого, но оживленного перекрестка двух второстепенных трасс, где была автобусная остановка и придорожное кафе. Это было безопасное, нейтральное место, идеальная точка для нового старта.
— Дальше сами, — сказал он, заглушив мотор. — Отсюда на Брянск всегда кто-то едет.
В машине он почти не расспрашивал их о том, что случилось. Он словно и так все знал. Он просто молча налил им в крышку термоса горячего, сладкого чая с травами и протянул два еще теплых пирожка с капустой. Для Дарьи, не евшей ничего, кроме сырого яблока, это была самая вкусная еда в ее жизни.
Когда они уже выходили из машины, Семён остановил Дарью.
— Ты молодец, девочка, — сказал он, глядя на нее своим пронзительным, лукавым взглядом. — Ты начала слушать. Не только эту железку, — он кивнул на ее карман, где лежал компас, — но и себя. Это самое главное. Не разучись теперь.
Она не знала, что ответить, и просто кивнула.
Они вышли и встали на обочине. Вишневая «Волга» развернулась и, не прощаясь, так же плавно и нереально, как и появилась, покатила в обратную сторону, увозя с собой запах трав и ощущение чуда.
Они остались вдвоем на перекрестке. Они снова были в самом начале пути, без денег, без транспорта, без плана.
Но теперь они были другими.
Они прошли через погоню. Они выиграли свой первый бой. Они были измотаны, грязны, но они были целы. И они были вместе.
Дарья посмотрела на Матвея, потом на дорогу, уходящую на юг, в сторону Брянска, в сторону их новой, туманной, но такой важной цели. Страха больше не было. На его месте была холодная, ясная решимость.
Они были готовы к следующему этапу.
Глава 21
Им повезло. Через полчаса ожидания на перекрестке рядом с ними, притормозив, зашипел воздухом огромный, похожий на уставшего динозавра тягач. Водитель, грузный мужчина с лицом, которое, казалось, было выдублено ветрами всех дорог России, открыл дверь.
— Куда, орлы? — пробасил он.
— На Брянск, — ответил Матвей.
— Ну, до самого Брянска не дотяну, на объездную сверну. А до окраины подброшу. Запрыгивайте, что ли.
Кабина фуры была для Дарьи новым, неизведанным миром. Высоко над дорогой, в окружении десятков кнопок и датчиков, под ровный, убаюкивающий гул мощного двигателя. Это было почти уютно.
Когда первая неловкость прошла, и дальнобойщик, которого звали просто Михалыч, разговорился, убаюканный дорогой, Дарья повернулась к Матвею. Теперь, когда они были не просто беглецами, а командой с миссией, ее аналитический ум требовал конкретики.
— Эта... Фабрика, — начала она вполголоса, чтобы не слышал водитель. — Где именно она находится? Мне нужен адрес. Координаты. Хотя бы название улицы. Я должна проанализировать маршрут подхода, оценить возможные опасности, составить план.