Дарья смотрела на темный проем, потом на Матвея, который спокойно стоял, опустив руку. Она была поражена. Не чудом, а его простотой. Она искала сложные технологические решения, а ответ был в простом, человеческом ритуале. Она снова и снова убеждалась, что в этом странном, новом мире действовали свои, совершенно иные законы.
***
Они шагнули из серого, умирающего мира промзоны в нечто совершенно иное. Длинный, темный коридор закончился, и они попали в огромное, гулкое пространство старого заводского цеха. Но то, что они увидели, не имело ничего общего с разрухой снаружи.
Это действительно была фабрика. Но фабрика, которую мог бы придумать безумный сказочник, а спроектировать — гениальный часовщик.
Вдоль стен, теряясь в высоких, сумрачных сводах, стояли невероятные, сюрреалистические механизмы. Они тихо гудели, щелкали и переливались тусклым, внутренним светом.
Слева от них старый, похожий на типографский пресс аппарат с мелодичным клацаньем выплевывал на ленту транспортера маленькие бумажные прямоугольники. Дарья присмотрелась. Это были автобусные билетики. Счастливые билетики, с суммами цифр, которые всегда сходились.
Дальше стоял механизм, напоминающий гигантский ткацкий станок. Но вместо нитей в нем переплетались тонкие, едва видимые лучи света, сплетаясь в сложные, постоянно меняющиеся узоры, похожие на схемы галактик или нейронные сети.
А в самом центре цеха возвышалась огромная, похожая на сердце паровоза, медная конструкция. Она тихо пыхтела, выпуская из трубок облачка ароматного пара, и генерировала едва слышимый белый шум — звук, из которого, казалось, рождалась сама тишина. «Генератор идеальных помех», — догадалась Дарья.
Между этими фантастическими агрегатами безмолвно, как призраки, двигались несколько человек в простых серых комбинезонах. Они не разговаривали друг с другом. Они были похожи на монахов таинственного ордена, полностью поглощенных своей священной работой. Они смазывали какие-то детали, подкручивали вентили, следили за показаниями стрелочных приборов, не обращая на вошедших Дарью и Матвея ни малейшего внимания.
Дарья стояла, затаив дыхание. Ее рациональный ум отказывался верить в то, что он видит. Это было невозможно. Но это было. Она видела своими глазами материальное, физическое воплощение всего того, о чем Матвей до этого говорил лишь туманными метафорами.
Это была мастерская чудес. Фабрика по производству счастливых случайностей.
***
Когда их глаза немного привыкли к полумраку, один из мастеров в сером комбинезоне, до этого копавшийся во внутренностях печатного станка, выпрямился и пошел им навстречу. Это был невысокий, кряжистый старик с морщинистым, как грецкий орех, лицом и совершенно мальчишескими, блестящими глазами. Он вытер руки ветошью, испачканной не в мазуте, а в какой-то золотистой пыльце.
— А, Матвей, бродяга, явился, — проскрипел он вместо приветствия. — А я уж думал, тебя «Санитары» в банку закатали. А это, стало быть, и есть та самая твоя «аномалия»?
Он с любопытством, без всякой враждебности, оглядел Дарью с ног до головы.
— Дарья, — представил ее Матвей. — Это Тихон. Он здесь… вроде как главный инженер.
— Хранитель, — поправил его старик. — Инженер — слово слишком прямое. Я не строю, я уговариваю железо работать, как надо.
Он махнул им рукой.
— Ну, раз пришли, глядите.
И он повел их по цеху, начав свою странную, сюрреалистическую экскурсию. Он говорил не техническими терминами, а все теми же причудливыми образами.
— Вот, — он похлопал по теплому боку станка, печатающего билетики. — Это не просто бумага. Мы ее, перед тем как резать, несколько суток выдерживаем в поле… ну, скажем так, положительной вероятности. Билетик этот сам по себе ничего не значит. Но человек, который его в кармане носит, с большей вероятностью поднимет голову в нужный момент. Или улыбнется тому, кому надо. Мелочь, а из таких мелочей и ткется судьба.
Они подошли к машине, генерирующей помехи.
— А эта дура, — с нежностью сказал Тихон, — наша защитница. Она создает «белый шум» не только в радиоэфире, но и в поле предсказуемости. Когда «Санитары» запускают свои аналитические щупы, она создает для них тысячи ложных целей, фантомов, миражей. Они ищут аномалию, а находят сразу десять тысяч. И их система сходит с ума от такого богатства выбора.
Дарья слушала его, и ее мозг работал на пределе возможностей, пытаясь перевести его поэзию на язык науки. Положительная вероятность. Поле предсказуемости. Это не было магией. Это была физика, только та, которой еще не было в ее учебниках. Квантовые генераторы случайных чисел. Воздействие на ноосферу через слабые поля. Теория хаоса в действии.