Следующий кадр. Та же маленькая аллея. Я уже чуть постарше. С сухим взглядом иду, еле как передвигая свои ноги после тренировки. Также уставший. И один. Но какой-то не такой... Менее живой что ли... Раньше я искренне, по-детски негодовал... А сейчас с какой-то мелкой злобой. И тут я как-то более обыденно смотрю на всë вокруг. Уже тогда мне приелся этот путь из короткой асфальтированной тропинки со старыми лавками и большими деревьями, нависшими над ней. Душно. Я пинаю свой портфель с формой. Смешной я тут, конечно...
Следующий кадр. Ещё старше. Я бегу. Окрыленный, безумный, радужный, живой. Читаю стихи, но с некоторым стеснением. Оживленно читаю, но сминаю концы строчек. Господи какая лучезарная улыбка! Сколько счастья в этих глазах! Неподдельного, искреннего! Именно тогда во мне настал рассвет. И рассвет всего. Рассвет отчаяния, мрака и рассвет радости, любви. Рассвет акмеизма и рассвет символизма. Брызги рук завораживают своими узорами. Я вижу эту энергию. Я вижу её везде. Даже вокруг: в листьях, в ветках, в камнях, в траве, в воздухе, в ветре. Я улыбаюсь, как дурак, но как самый нефальшивый дурак! И вот. Я уже пролетел. И остался этот момент...
Следующий кадр. Та же аллея. Старше. Я просто иду. Прогулочным шагом, как старик. Озираюсь. В моих глазах видна какая-то необъяснимая печаль. Грусть даже или тоска. Но светлая... Я снова начал думать о расстоянии. Но я же уже старше. Юный всë еще, правда, но... Я улыбаюсь. Опять. Но странной улыбкой. Как будто к горлу подступил ком. Я плачу.
Следующий кадр. Пустая аллея. Сквозь листья протискивался свет. Шумел ветер. Лавки были почти пусты, кроме той на которой сидела пожилая пара. Дрожащим голоском распевался соловей. Следующий кадр.
8.
Комнатка была небольшая. Я бы каморкой не назвал. Книжный шкаф, скрипучая кровать, потертый стол. Гюго, Мандельштам. И вид из окна. И чуток места. Там где-то ещё стояли коробки с чужой квартиры. Но они стали стенами. Джойс, Паланик. В шкафу были книги. Толстой, Пушкин. В основном художественные. Чехов, Маяковский. Тусклая лампочка, которая еле освещала комнату. Кровать была низкой, из-за чего я бился по утрам головой об выступающий подоконник. А стол... На нём я писал. Стихи и нестихи. Гоголь, Пастернак. "...И мне бы хватило пенку кофейную слизать со стенок стаканчика... ". И вид из окна. Остановка "Магазин". А через несколько часов я...
9.
– Вкусный кофе?
– Приятный аромат, мягкий и топкий звук, ласковая горчинка и игривая сладость. А потом несравненное послевкусие, которое будоражит воображение, заставляя его биться фонтаном или взрываться фейерверком.
– А вкусно ли?
– Разумеется.
(Пауза)
– Так иной раз посмотришь – непонятно нравится тебе или нет. Ты даже вроде улыбаешься, но я не могу поверить твоей улыбке. Она какая-то лукавая, в ней спрятано что-то вроде лжи.
– А мне кажется, что ты просто ищешь ложь, и поэтому постоянно её находишь. Сегодня тебе кажется лукавой моя улыбка, а завтра покажутся фальшивыми движения прохожего.
– Ну это как посмотреть. Правда у каждого своя.
– Я не об этом. Ты ищешь правду во лжи.
– Это бессмысленно. Зачем мне искать ложь, чтобы найти правду?
– Чтобы обезопасить себя. Чтобы доказать себе, что это не так на самом деле. Есть много причин.
– Перечисли, пожалуйста. Мы с тобой не торопимся, тем более ты еще не допил свой ароматный, ласковый, мягкий, несравненный, заставляющий биться фонтаном или взрываться фейерверком кофе.
(Пауза)
– Мир сбрендил. Это, конечно, было заметно и сразу, но сейчас стало легче увидеть, как кора головного мозга человечества черствеет. Хаос стал зримей и ощутимей. Это чувствуют многие творческие люди: художники, поэты, писатели, музыканты.
– Именно поэтому они все лгут?
– Да, но они лгут ради правды. Потому что другим людям страшно. И им самим тоже страшно. Все боятся, но кто-то же должен что-то сделать. Так и тем более художники, поэты, писатели, музыканты дают нам правду, порой прибегая ко лжи. Ведь встретиться с правдой – легко, но нелегко пережить, а ещё сложнее передать людям, которым она нужна, огранив её острые углы художественным образом.
– Но повторюсь, зачем мне искать ложь?
– Я не совсем верно выразился. Ты следуешь за инстинктами. Ты ищешь неправду, чтобы доказать себе свою правду. И я это ни в коем случае не осуждаю. Отнюдь. Я сам такой же.
– Но тогда чем я отличаюсь от художника?
– Он берёт шире. Он как бы отходит в сторону конфликта, чтобы посмотреть всю его мизансцену, подобно зрителю в театре. И тогда он направляет свой талант в какую-то конкретную идею, воплощающую эту мизансцену. Ну а любое искусство так или иначе преувеличивает. Но для испуганных, растерянных людей их творения, в которых множество приукрашиваний и преувеличений, – повод взглянуть на себя, задать какие-то сокровенные вопросы, что-то понять и осознать. Да, искусство врет, но оно врет ради того, чтобы создать момент откровения, чтобы установить честный и чуткий диалог со зрителем, читателем. И мне кажется, что подлинное искусство в конце концов что-то даёт, возможно, даже утешает тебя, теплит в тебе надежду и веру в человека. И это только одна из причин...