– Он женат? – прервала эйфорию подруги Марина.
– Мне кажется, что да, – призналась Элен.
– Почему кажется?
– Он вел себя как женатый мужчина. И ни разу не пригласил меня в Италию. Зато сказал, что приедет в Ленинград еще раз, этим летом. Я дала ему свой домашний номер телефона, и он обещал мне позвонить, как приедет. Я думаю, что он позвонит. Я ему понравилась. Он такой нежный, такой заботливый. Он подарил мне вот это, – Элен вытянула вперед руку и показала очаровательное колечко с фианитом. – А я за оставшиеся полгода выучу итальянский язык, говорят, он очень легкий, и буду говорить с ним по-итальянски. Он обалдеет и бросит свою жену и своих бамбино, если они у него есть. Еще к лету я сошью себе потрясающие наряды, он сначала упадет в обморок от восторга, а потом увезет меня в Италию. Даже если и не увезет, – вздохнув, подытожила Элен, – все равно он лучший в мире – мой Антонио!
Девушки подошли к дому, где жила парикмахерша. Рассказ об итальянце пришлось прервать. Эмма оказалась невысокого роста худенькой девушкой с очень выразительными глазами. Парикмахерша уговорила Марину сделать короткую модную стрижку "сэссун" и безжалостно отрезала раскинутые по спине косички. Стрижка очень изменила Марину, в зеркале она увидела современную, уверенную в себе стильную девушку. Эмма выполнила свою работу виртуозно, и потому отрезанные косы было совсем не жалко. Цокнув языком, что, видимо, означало, что она и сама довольна проделанной работой, Эмма подсказала, какой макияж Марине следует делать и тут же предложила купить у нее дорогую французскую тушь в голубом тюбике.
– О, это обалденная вещь! – подтвердила Элен. – Я такую уже покупала. Это чистая Франция, "Луи Филип", она махровая и делает ресницы просто огромными.
– Чтобы ресницы не слипались, – посоветовала Эмма, – разделяйте их после окрашивания обычной иголкой. Эффект потрясающий: будет ресничка к ресничке. И еще у меня есть очень хороший французский крем, кожа после него матовая и такая нежная. "Бонд". Слышали про него? – поинтересовалась Эмма.
– Нет. Но у меня с собой нет больше денег. Хватит только, чтобы заплатить за стрижку и за тушь, – призналась Марина.
– Я тебе могу добавить, – выручила подругу Элен. – Эммочка, я тоже хочу "Бонд". У тебя есть еще?
– Найду. А на следующей неделе у меня будет очень красивая помада. Перламутровая. Я заказала, должны привезти. Будете брать? По пять рублей тюбик.
– Я губы не крашу, – соврала Марина, – очень редко пользуюсь помадой.
– Эммочка, помаду купим обязательно, – пообещала Элен. – Мне только потемнее, как я люблю. Я же жгучая брюнетка. Мне яркая помада очень идет. Звони мне, когда будет помада, мы приедем.
Но свой самый главный товар Эмма приберегла напоследок. Она достала откуда-то из глубины шкафа красную глянцевую пластмассовую коробку с надписью Pupa. Парикмахерша жестом фокусника открыла свою таинственную коробку, и перед девушками, у которых от восторга перехватило дыхание, предстала палитра, в которой крепились семь разноцветных теней для век, компактная пудра и мохнатая кисточка, чтобы наносить на себя все это великолепие.
– 15 рублей, – назвала цену Эмма.
– Я беру, – не отрывая взгляда от разноцветного сокровища, прошептала Марина, – вместо туши и вместо крема. Элен, у тебя есть еще деньги?
– Найду, – поддержала подругу Элен.
Марина проводила Элен до метро "Автово", а сама пошла в общежитие. В ее сумочке лежала палитра Pupa. Не терпелось скорее прийти в комнату, достать эту коробочку и как следует все разглядеть. Было не слишком холодно, и шапку она не надела. Жалко было помять красоту, которую соорудила на ее голове Эмма. Проходя мимо вахтерши, она нос к носу столкнулась с Рафаэлем, который куда-то выходил из общежития. Рафаэль увидел Марину и изумился:
– Марина, это ты? Потрясающе выглядишь! Ты уже приехала?
– Я-то давно уже приехала, – улыбнулась Марина, – а вот ты что-то задержался на каникулах.
– Представляешь, из Германии к родителям приехали сестра с племяшкой, мне уезжать уже было пора, но ради них я билет поменял. Давно их не видел. В кои-то веки собрались всей семьей. Я на самом деле еще вчера приехал!