— В дом отдыха я еду, хлопцы! — похвастался Павел, когда в обеденный перерыв уселся вместе с ремонтниками за домино.
— В дом отдыха? — переспросил бригадир, рассматривая зажатые в огромные ладони костяшки. — С женой?
— Один…
— А не загуляешь? — бригадиру не везло в этой партии и он хмурился.
— А что?! — выставляя двоечный дубль, вмешался в разговор Сергей — пустоватый, несерьезный парень. — Там, знаете, какие бабочки? — Он положил руку на плечо Павла. — Ты не теряйся, Павел Сергеевич, главное…
В любой другой ситуации Павел не постеснялся бы скинуть со своего плеча прилипчивую ладонь, но сейчас только насильственно улыбнулся.
— Уж как–нибудь… — стараясь, чтобы голос его звучал развязнее, промямлил он и тут же покраснел, как всегда краснел, когда ему приходилось говорить или делать не то, что он хотел говорить или делать. Все заметили, что он покраснел, и Павел, сообразив это, с сожалением подумал, что вот не умеет он, как Сергей, не может… И покраснел еще сильнее...
И снова выручил Сергей. Он — «Рыба!» — выставил двойку с другого конца и, швырнув оставшуюся костяшку на стол, встал.
— А что? — маслянисто блестя глазами, проговорил он. — Там же все запросто. Я прошлым летом такую любовь в доме отдыха закрутил, что и не знал потом, как уехать… Там главное — не теряться!
— Ты не потеряешься… — сердито буркнул проигравший бригадир, — Только и умеешь, ребят стругать.
— А чего? — Сергей захохотал. — Тоже не последнее дело.
— Ну, шабаш! — бригадир встал и натянул кепку. — Пошли мантулить, хлопцы!
Загремели скамейки, бригада поднялась. Люди здесь были серьезные, они шли на работу, и уже вряд ли кто помнил об этом пустом разговоре. Работа есть работа, и в хлопотах, среди невесть откуда навалившихся дел позабыл о своей неловкости и Павел.
Снова об этом разговоре он вспомнил уже в электричке… Летели за окнами рощи, в разрывах зелени открывалась даль полей — там, в синеватых сумерках словно бы загустевшего воздуха, мелькали, как неясные видения, какие–то поселки, деревни… Вагон, битком набитый в начале пути, опустел, сквознячком выдуло городскую духоту, и Павел понял вдруг, что он весь год только об этом и мечтал, чтобы ехать вот так в поезде, ехать неведомо куда. Как раз в этот момент включили в вагоне освещение, и Павел столкнулся глазами с молодой женщиной, что сидела через несколько сидений напротив него. Женщина сразу опустила глаза, внимательно разглаживая какую–то складку на голубеньком платье, но Павлу показалось, что она усмехнулась, и он торопливо оглянулся назад — в вагоне, кроме них, никого не было. Павел пожал плечами и снова уставился в окно. Но пейзаж как–то потух — глазам уже не хватало света. Неожиданно Павел подумал, что, может быть, женщина тоже едет в дом отдыха, и тут же, вспомнив тот разговор за партией в домино, непоправимо, безудержно покраснел. Промелькнули за окном перечеркивающие речную ширь балки, колеса простучали по мосту, электричка затормозила у платформы и, задрожав, стихла, а Павел все еще сидел неподвижно и не смел поднять голову. Щелкнули опущенные токосниматели, и свет в вагонах погас. Только тогда Павел подхватил чемоданчик и вышел на платформу. Остановился, соображая: куда идти.
— Вам не в дом отдыха? — раздался за его спиной голос.
Павел обернулся и увидел свою спутницу.
— Ага… А вам тоже?
— Автобуса, наверное, не будет, — сказала женщина, словно не услышала вопроса. — Заезд вчера кончился… А сегодня… Сегодня рейсовым добираться придется. От остановки еще километра два по лесу…
Она говорила, словно сомневалась, ехать или не ехать… И выражение ее лица, главное, то, как она взглянула на Павла, показалось ему очень знакомым.
Ну, да, да… Эта молодая женщина в голубеньком платьице напомнила Павлу свояченицу, гостившую у них весной. Вообще–то свояченица гостила и раньше, но это еще девчонкой, а сейчас приехала молодая красивая женщина. Вечером сестры отправились погулять по городу. Они захватили и Павла, и тот плелся, чуть поотстав от них.
«Вот универмаг у нас… — показывала жена. — А там булочная. А это загс.»
«Загс?» — свояченица внимательно посмотрела на невзрачно–серое здание, а потом на отставшего от них Павла и вздохнула. Она тут же опустила глаза, но Павел успел заметить ее оценивающий взгляд, словно бы она примеряла его к себе. Заметила этот взгляд и жена, внимательно посмотрела на сестру и сжала ее локоток пальцами. Свояченица смущенно улыбнулась, женщины засмеялись и сразу заговорили о покупках, которые им надо сделать, и двинулись дальше, уже не обращая внимания на смутившегося Павла.