Он замолчал.
— Ну–ну! — Василий Федорович внимательно разглядывал сына. — Ты про шаха–то сам придумал или в кино видел?
— В кино, батя! — сглотнув слюну, сказал Виктор. — Внука тебе принесет в подоле, вот тогда и будет на всю жизнь кино! Ты что, еще не раскусил этого субчика?
— А что? — побарабанив пальцами по столу, сказал Василий Федорович. — Что ты, собственно говоря, против него имеешь? По–моему, Вячеслав Аркадьевич — вполне приличный человек.
— Он — приличный? — Виктор захохотал. — Да он себе, батя, скоро родимое пятно отрастит, чтобы на Горбачева походить!
— Ладно! — Шершаков хлопнул ладонью по столу. — Хватит! Ты в своих бабах вначале разберись, а потом на сестру наговаривай!
Виктор диковато посмотрел на отца и, схватив спиннинг, вышел, изо всей силы хлопнув дверью.
Поздно вечером, когда сгущались над рекой белесые сумерки, Василий Федорович снова сидел на пристани рядом с Лешкой Тумбочкиным.
— Вы уж извините, дядь Вась! — виновато говорил двенадцатилетний изобретатель. — Это я так. Как–то неожиданно было увидеть вас в таком костюме…
— Да я и не сержусь, — сказал Василий Федорович. — Ты лучше скажи, Алексей Арсеньевич, как с изобретением дела продвигаются?
— Никак, дядь Вася, — мальчишка опустил голову.
— Как это никак?! Я ж говорил отцу, чтобы он тебе набор отдал… Что же, не отдает?
— Отдал. Отдал он набор, дядь Вася… Просто я другим вопросом сейчас занялся. Помните, я обещал насчет вас подумать?
— Ну? Так что? Придумал что–нибудь?
— Нет пока, — Лешка вздохнул. — Вы знаете, дядь Вася, я уже столько книжек из библиотеки просмотрел, чтобы найти что–нибудь про наш поселок… Только ничего нету в книжках. Вернее, почти ничего нет. А то, что есть, знаете, непонятно как–то получается. Вот, например, в путеводителе по нашей области написано, что название поселка Вознесиха встречается уже в документах двенадцатого века, а в другом путеводителе сказано, что монастырь Вознесенский основали только в шестнадцатом веке… Понимаете?
— Понимаю… — пожал плечами Василий Федорович. — Ну и что?
— Ничего, конечно… Просто непонятно… Если название от монастыря происходит, то как же тогда поселок с таким названием мог еще до монастыря существовать? Но я докопаюсь, дядь Вася. Обязательно докопаюсь. — Лешка встал. — Побегу я… — виновато проговорил он. — Домой надо, а то опять мамка ругаться будет.
Лешка убежал, и Василий Федорович остался один на пристани.
Тускловатые, разбегались вдоль реки огоньки бакенов. Тихо было… Донесся с дороги чей–то смех… Василий Федорович встал и медленно побрел к дому.
Он уже поднимался по деревянным ступенькам к калитке, когда снова услышал приглушенный смех. Смех раздавался из палисадника.
— Кто там? — спросил Василий Федорович, вглядываясь в сумерки.
Никто не ответил ему.
— Это ты, Вера, здесь?
— Я, папа… Я… — ответила через несколько мгновений дочь.
Ссутулившись, Василий Федорович вошел в дом.
По пути он заглянул в боковую комнату.
Постель Вячеслава Аркадьевича стояла неразобранная.
Глава десятая
Нет! Вячеслав Аркадьевич даже и предположить не мог, что вляпается в такую глупейшую историю.
Утром он, как обычно, направился умываться на реку. Там, на мостках, задумчиво сидел Василий Федорович.
— Доброе утро! — приветствовал его Баранцев.
— Доброе утро… — Василий Федорович, не отрываясь, смотрел на зеленые, мягко колеблемые течением водоросли.
— Ехать вам надо, Вячеслав Аркадьевич, — тихо и как–то даже застенчиво проговорил он.
— Мне?! — Вячеслав Аркадьевич выплюнул белую от зубной пасты воду. — Куда?
— В город… — разглядывая водоросли, ответил Василий Федорович. — Куда же еще?
Баранцев сел рядом с Василием Федоровичем.
— А в чем, собственно говоря, дело? — спросил он, хотя уже все понял. И надо же было ему вчера промолчать в палисаднике. Черт знает, какое ребячество на него нашло!
— Да дело–то такое, что и не скажешь о нем словами, — вздохнул Василий Федорович. — Домашнее дело, и тут не говорить надо, а просто уехать.
Лицо Баранцева чуть покраснело.
— Нет! Я право не понимаю, почему я должен уехать? Но если вы, конечно, настаиваете… — голос его чуть дрогнул от сдерживаемой обиды. — Я, конечно, переберусь в Дом крестьянина или в общежитие к водникам. Пожалуйста!