– Не могли бы Вы его в гостиницу доставить. Мне не так повезло с родителями, как вам. Боюсь, не донесу.
Ленар повернулся к собравшимся:
– Так, господа, переговоры необходимо временно отложить. Дипломату требуется внеплановый ремонт. Жду всех на представлении. До встречи! Дама, возьмите тунику, ваши уникальные прелести могут дезорганизовать движение транспорта в столице, – Ленар протянул обнажённой Венере парчу с ритуального стола, шитую золотистыми купидонами.
***
Большое венерианское солнце окрасило облака, растерзанные поднявшимся ветром, в оранжевый цвет, подчеркнув пронзительную бирюзу насыщенной кислородом атмосферы. Ленара разбудил могучий храп вчерашней спасительницы, расположившейся в гостиной на банкетке, обтянутой шкурой местного насекомого.
Сиятельный граф, не обращая внимания на трубные звуки, с невозмутимым видом изводил пить утренний кофе, оттопырив мизинец с фамильным перстнем. Заметив маэстро, пожаловался:
– Ленар, у меня голова раскалывается надвое.
Граф аккуратно намазал маслом поджаренный хлеб, понюхал, но есть не стал.
– И тошнит почему-то. А чем вчера закончилась встреча?
Ленар показал на Венеру, раскинувшую в стороны могучие руки бодибилдера.
– Этим, затрудняюсь с определением.
Придворный обернулся к предмету обсуждения.
– Ого, это женщина?
– Не проверял, но, подозреваю, что мать-природа решила пошалить.
– А что здесь делает?
– Ну как же! Я не посмел выгнать вашу пассию!
– Пассию?! Однако!
Модест Алексеевич поднялся, чтобы разглядеть своё приобретение, и, сморщившись, ухватился за стол.
– Да-а, блеснул! Милочка, или, как вас там? Вы не могли бы убавить звук – у меня голова болит от ваших трелей.
– Не милочка, а Вениамина! Что храпел?
– Ну да, собственно! А вы, извините, кем себя полагаете. Мальчиком или?
Придворный игриво скосил глазами.
– Вам лучше знать, – парировал Вениамина, потом потянулся и, подойдя к столу, уничтожил все тосты, запивая прямо из кофейника.
– Не обожглись? – спросил Модест Алексеевич, недовольный фамильярным поведением своей пассии.
– Маловато!
– Ну чем богаты. Сколько обязан?
– Ничего. Я на службе.
Заметив лёгкое недоумение, Вениамина, поставив кофейник, удостоверился:
– С головой всё в порядке? Вы уж извините за вчерашнее: пришлось ударить.
– Да, да, да, – не сговариваясь хором отвели делегаты императора.
Из спальни появилась Модлен в розовом пеньюаре с кружевами.
– Ох, какой мужчина! А зачем вы его нарядили в это вульгарное сари с купидонами? Это карнавальный костюм или местная мода? Вчера ночью так шумели, шалуны.
Ленар показал на гостью, не зная, как определить пол местного жителя.
– Модлен, позволь представить знакомую графа – Вениамина.
Модест Алексеевич густо покраснел:
– Это так, случайная встреча.
Граф попробовал сдвинуть своего спасателя по направлению к выходу. Могучий Вениамина предпочёл не замечать стараний худого графа, бесцеремонно разглядывая земную женщину.
– Знакомую? Ой, извините. Мы только прилетели. Я ещё не освоилась! Так вы женщина?
Модлен с иронией посмотрела на жертву переговорного процесса. Граф счёл за лучшее не реагировать.
Наконец Вениамина получив всю необходимую информацию, ответил басом:
– В некотором роде. Надеюсь, граф, если сочтёт нужным, вас просветит. А сейчас, с вашего позволения!
Вениамина присел в нелепом реверансе и покинул гостиную, шурша золотистой парчой с ритуального стола.
– Какая забавная. Это был ваш инвестор?
Модлен понимающе улыбнулась.
– Случай, неудачный случай, милая. Мы идём репетировать? Я готов!
Ленар изобразил пушистого зайца, для похожести повесив перед собой кисти рук.
– Иди поработай у станка, а я подойду попозже, – мстительно заявила бывшая жена и подула в переговорную трубу, чтобы заказать новый завтрак.
2 Виртуозные переговоры
Итак, император, послушавшись совета обер-камергера, которому вдруг захотелось пофлиртовать с Модлен, сделал жизнь Ленара, его замечательную жизнь, навсегда ужасной! Ленар готов был малодушно бежать с Венеры, только бы прекратить эти невероятно уродливые отношения с фальшивой любезностью и натянутыми улыбками.
«Вот надо будет переметнуться к врагу, чтобы восстановить космическое равновесие! Иначе всё пойдёт наперекосяк. А мне это совсем не надо?» – думал Ленар, вовсе не понимая, как выбраться из колодца с мстительной росомахой.
Репетиции обычным образом превратили голову в мусорную корзину с кучей липких бумажек, исписанных вздорными фразами. Самого выступления Ленар не запомнил: свет софитов отгородил от множества устремлённых на сцену глаз. Продолжительные овации обозначили конец пытки. От первой до последней ноты мозг маэстро надёжно фиксировал момент, когда можно будет оглушить чувства рюмкой коньяка. Предвкушение этого волшебного момента позволило стоически перенести забывчивость партнёрши и досадную нелепость с одеждой.