Меня рядом с ним не было. Его давно корчило и било в последних земных конвульсиях, и он столь же давно отпустил меня, своего единственного земного отпрыска и только успел спросить растеряно экипаж: - А теперь, теперь же что? Я же - не Мартин Иден... Я же даже не а иден... Не иден Зорик, погибший от инъекции доктора Смерть в берлинском концлагере в 1943 г.
У Зорика накануне лагерным капо были выбиты зубы, и оттого, он отчаянно шепелявил...
- Я - Жорик, а идише кинд, - извиняющимся тоном говорил он Бесу. Бесом был мой отец... Жорика я не знал. Но именно ему концлагерный Бес пообещал, что женится на еврейке... И назовет сына Жориком...
Если у него мать будет «а идише», то и он будет а иден... Но Жорику больше ничего знать было не надо... Жорик уже свое отстрадал. Сегодня гаупман дал Жорику конфетку. А конфетку гауптман дает только однажды перед последним уколом, а потом, уже отпускает. И теперь все будут наблюдать, в каких страшных муках умирает Зорик, ставший Жориком по неволе. Интересно, а на Марсе Жорики тоже будут страдать? И будут ли немцы на его собственном Марсе?
- Немцев я на Марс не пущу, - пообещал Жорику Бес и не отошел от Зорика последующие несколько предсмертных страшных часов. В какой-то момент к нему подошел сам гауптман и выдал Бесу санитарную повязку последнего друга. Это была повязка лагерного мужества. Эту повязку одевали на себя в бараке умирающих от инъекций доктора Менгеля иденов очень немногие.
Наверное, и а иден Жорик бродил теперь где-то по Марсу со своим экипажем, но пересечения у Беса с Жориком на Красной планете с синими рассветами и лиловыми закатами не было...
Кладбищенская старушка окликнула внучку-семиклассницу:
– Пойди, осмотрись по комнатам, сосед Николушка умер. Бери книги. Они имеют цену. Ищи шкатулки, ищи всё, что может иметь цену, он говорил, что в их роду были солдаты из армии Наполеона. Они ведь, поляки...
Могло быть и такое, мол, ещё, внуча, поищи знаки масонского отличия – подвески и ордена... Да, надо ещё забрать телевизор и холодильник, и всё притрусить строительной пылью. Дом, всё равно, забирают на капремонт… - Кладбищенская Маркеловна суетилась снорово… Через 18 часов приехали санитары и скрюченное тело, прежде отчаянно физически сильного отца, к ангелам срать унесли... Полет прошёл едва ли не за мгновение. Душу словно выстрелило в пространство, и она полетела в особом эскорте, уже обретших себя марсиан в точно не немецкую зону Марса, где было только вечное шуршание красных, серых, черных и даже чуть оранжевых дюн, под которыми миллионы лет хранились некие прошлые марсианские беды-нерадости. И всё бы ничего... И жила б на Марсе душа Беса Николушки вечность, не будь там бесконечных проверок на самоидентификацию, в том числе, и на марсианскую принадлежность, которую проходили, увы, и точно, немногие... Бес Коленька в очередной раз уже её не прошёл. Когда пришли с всякими лучевыми фильтрами, и начали просвечивать душу, то оказалось, что она однажды поземному окаменев, так и не размякла даже после физической смерти тела. Потому что сбросила телесную плоть принудительно, до времени, к тому же, столь бестолково, что притом вывернул Бес-Коленька свою душу наружу.
Сначала пробовали отдать душу всяческим реконструкторам, чтоб те, хоть как-то смогли привести её в марсианское штатное соответствие, но, видно, душа помнила столько страшного, что, даже на пустынном Марсе, никакой вечный покой ей не светил, и тогда был вынесен этой душе вердикт не въездной, и стал вопрос об её экстрадиции в земную ноосферу горькой человеческой памяти, где отныне ей и надлежало пребывать вечно. Но случись всё именно так, благенько и привычно, не было бы никакого последующего повествования, вся суть которого и состоит в том, что оно было. И что это «было», я вам вскоре поведаю…
Только однажды душа Беса Коленьки попросила у марсианских смотрящих за чистотой полного упокоя тамошних некро колумбариев душ хотя бы кратковременной встречи с Жориком. Но Зорик Вайсман заказал для себя вечный успокоительный сон с перерывом на звездную медитацию только через несколько тысяч лет.
- А количество этих тысяч лет была им оговорена?
- Нет, с тысячами лет ваш приятель был особо небрежен.
- Узнаю Жорика, но всё-таки, мне хотя бы прикоснуться ментально к частице его души...
- Ну, разве что... Только, пожалуйста, очень осторожно и трепетно.
Бес Коленька в своем ментальном обличии именно так и сделал, и тут же чуткая душа Жорика вздрогнула и потянулась к Николушке обниматься.
- Ты нашёл меня, Бес! Ты нашёл меня... Это же надо! Не прошло и нескольких тысяч лет...
- Да нет, просто, сон у тебя чуткий и всё такое, а меня депортируют. Говорят, не справился с переходом.