Какого же было его удивление, когда он увидел двух обычных девушек, которые восторженно смотрели на дирижабль. Вот тут он и решил втереться им в доверие, чтобы легче было провести проверку. Одного не учел, с первой же минуты его обезоружила улыбка Марты. Он и оглянуться не успел, как забыл про работу, свои подозрения и просто наслаждался беседой за ужином. Никогда ему еще так не хотелось, чтобы одна конкретная девушка смеялась над его шутками и не сводила с него своих прекрасных глаз.
А сейчас он был готов говорить о чем угодно, только бы не выпускать из рук ту, которую впервые в жизни захотелось назвать своей. Он знал, что это неправильно, понимал, что им не быть вместе. Он инквизитор, она молодая девушка, наделенная тьмой. Странной, необычной, какой-то теплой и ласковой. Живой. Да-да, именно живой тьмой, а не той мерзостью, что струится в каждом обитателе темного сектора. Надо сделать над собой усилие, проводить Марту в ее комнату и больше никогда с ней не встречаться. И дело даже не в ее темной сути, он смог бы закрыть на это глаза. Просто ему нечего предложить такой девушке. Она достойна большего, нежели пара ночей в обществе старого инквизитора.
Ночь закончилась слишком быстро. Край неба посветлел, и Дидьер приготовился сопровождать Марту в ее комнату. Мужчину грызла совесть, что он заставил девушку провести половину ночи на ногах, а ведь мог догадаться принести парочку шезлонгов, что в сложенном виде стоят у дальней стены. Но тогда бы ему пришлось сидеть отдельно, вряд ли бы девушка согласилась сесть ему на колени. Тем временем Марта немного покачнулась, когда он осторожно решил разжать руки, и начала оседать. Дидьер, было, испугался, что от переутомления она потеряла сознание. Но нет, это был всего лишь сон. Он подхватил девушку на руки, та что-то пробормотала и удобнее устроилась на его плече. На мгновение возникла предательская мысль отнести Марту к себе в каюту, тогда он мог бы лечь рядом, и еще несколько часов, пока она спит, не выпускать ее из своих объятий. Пришлось воззвать к собственной порядочности и отказаться от этого привлекательного плана.
Марту он нес со всей осторожностью, на какую был способен, чтобы не разбудить и не напугать ее. В такое раннее утро им никто не встретился, чему Дидьер был очень рад. В комнате он уложил Марту на кровать, снял с нее обувь, расстегнул платье, укрыл одеялом. Не удержался, провел ладонью по ее необычным ярким волосам, наклонился и поцеловал в уголок рта. Он прощался, зная наперед, что все равно будет присматривать за девушкой, издалека. Она слишком доверчива, такую каждый может обидеть. Но пусть только попробуют. А еще он так и не разобрался с ее тьмой, что, если она не такая безобидная, какой кажется? Это еще один повод для надзора.
Глава 4
Глава 4
Отступление
Из воспоминаний меня вырвал ворвавшийся в спальню вихрь. Подхватил на руки, сжал в объятиях, страстно шепча:
- Жива! Живая. Солнышко мое, свет мой. Марта. Неужели мне это не снится?!
- Дарршан? – только и смогла вымолвить я. Очень уж не вязался запомнившийся облик самоуверенного красавца-дракона с этим полуголым взъерошенным мужчиной. Рубашка расстегнута, нижние штаны еле держатся на чреслах и босые ступни. А в глазах безумный огонь.
- Марта, - не знаю, собирался он что-то еще сказать или нет, да он и сам не знал. Он решил сразу действовать, поцеловал меня со всей страстью и нежностью. На какое-то мгновение его поцелуй вытеснил у меня из головы все мысли. Я солгу, если скажу, что мне не понравилось. Дарршан не просто умел целоваться, в этот раз он вложил свои чувства, свою боль, свое одиночество. Что-то во мне почувствовало отклик, потянулось к дракону, и я ответила на его поцелуй.
- Марта. Моя Марта, - выдохнул он, перехватывая меня поудобнее, чтобы уложить на постель. Его слова и действия вернули мне разум, и я серой дымкой ушла из его рук. Я своя собственная, но никак не его. Пусть жене на ушко шепчет нежности и на кровать тащит.
- Дарршан, успокойся. Я живая и искусственное дыхание мне делать не надо, - усмехнулась ошарашенному мужчине из другого угла комнаты, когда он в шоке рассматривал свои пустые руки.
- Марта, ты обещала поговорить, - сказал он, с трудом справившись с собой. Он смотрел на меня с безнадежной тоской.
- Я не отказываюсь. Но давай утром? Мне хотелось бы поделиться воспоминаниями с Бастианом, со своим домом, - с каждым моим словом лицо Дарршана каменело, огонь уходил из его глаз.