Я смущенно опустила взгляд, а уже в следующее мгновение, на мою руку под столом легла теплая рука Мира, он мягко, но настойчиво переплел наши пальцы, как бы говоря этим жестом, что мне не о чем беспокоиться, и он рядом. При этом довольно приятном и несколько интимном жесте, его лицо оставалось каменным, не выражая ровным счетом ничего.
- Хочу еще раз поприветствовать всех собравшихся, - заговорил хозяин дома. - Спасибо, что приехали. Прежде чем начать, хочу пригласить всех вас к кубку "крови", дабы подтвердить свое отношение к оборотням.
Договорив, мужчина кивнул седовласому оборотню, что также, как и остальные, был вожаком одной из стай. Оборотень хоть и был уже с сединой, выглядел он достаточно брутально, а наличие рядом роскошной блондинки лишь усиливало эффект.
Он быстро пошел к деревянному шкафу, открыл дверцы и достал золотой кубок на тонкой ножке с выгравированным львом и золотой нож с таким же львом, что и на кубке.
- Прошу, проходите по одному, - томным голосом произнес седовласый брутал.
Глава 29.
Я искоса посмотрела на Мира, пряча свою тревогу под милой улыбкой. На секунду мне показалось, что его ледяной взгляд оттаял, а уголки губ поплыли в одобрительной улыбке. Но стоило ему уловить пристальный взгляд хранителя дома, что настойчиво блуждал по моему телу, как он вновь нацепил на себя маску безразличия.
"Что у вас там?" - раздался нетерпеливый голос Рин.
"Вот скажи мне, что непонятного в фразе "сидеть тихо"?" - недовольно фыркнула я, но лишь в мыслях. "Вынесли какую-то чашу "крови". Разве мало запаха?"
"Запах можно подделать, облик можно изменить. Это делают, чтобы исключить, например присутствия перевертышей. Перевертыши — это отдельный вид оборотней, что могут принимать облик любого существа. Да хоть камня, на самом-то деле. Они очень жестоки и кровожадны, и уже не одно столетие не принадлежат ни к одному клану, и не относят себя к оборотням, считая вас лишь экспериментальным образцом, а себя идеальным результатом Астерии, Юноны и Амфитриты." - презрительно фыркая, сообщила мне вампирша.
"Они вообще в курсе, что нас создали не триединые богини?" - лукаво спросила я.
"Если сама знаешь, чего спрашиваешь?"
"Я лишь спросила для чего чаша, а кто такие перевертыши ты рассказала сама!" - иронично ответила я, пряча мысли вампирши на задворки сознания, туда, где она сможет лишь слушать, а не комментировать.
Подойдя к чаше, я почувствовала какое-то необъяснимое притяжение к ней. Своего рода зов, на который моя львица лишь с трудом не смогла ответить.
Мир быстро резанул свою руку, роняя пару капель крови в чашу, отчего та лишь зашипела, закряхтела, выдавая на оценку публике небольшие сгустки черного дыма. Завершив ритуал, мужчина не передал мне нож, как следовало. Он буквально на интуитивном уровне почувствовал дрожь и страх, что сковал меня при виде этой старинной чаши.
- Не бойся, - мягко прошептал оборотень, беря мою ладонь в свою и аккуратно делая надрез.
- Ай, - не сдержавшись, пискнула я.
Перевернув ладонь, я уверенно окропила дно кубка своей кровью.
Минуту ничего не происходило. Оборотни по-одному начинали вставать со своих мест, бросая тревожные взгляды в мою сторону. Хранитель дома хмурил брови, не отводя от меня взгляда своих прожигающих глаз. Все суетились и нервничали, однако к нам никто не подходил.
Все это время, Мир стоял чуть позади меня, его руки лежали на моей талии. Своим взглядом, позой, неторопливым поглаживанием плеч, он как бы выказывал мне свою поддержку.
И вот, когда разгоряченные оборотни уже хотели выгнать меня, а кто-то и вовсе разделаться со мной, подозревая, что я перевертыш, кубок подал знак.
Раздался оглушительный треск, казалось, все это время он смаковал мою кровь, узнавая, какая я на вкус. Вслед за звуком, из него столбом повалил дым, и было это не так, как с остальными. Кубок выплевывал клубы белого дыма, не переставая, на протяжении десяти минут, затем вновь раздался треск и из него вышел последний сгусток, а уже в воздухе он преобразовался в корону.
Оборотни ахнули, застывая в немом шоке.
Первым голос подал именно тот мужчина, что достал золотую чашу.
- Ритуал окончен, - громко произнес он, убирая кубок и украдкой бросая на меня непонятный взгляд.