После значительной паузы, он продолжил:
- Вместе с жителями Астерии к нам пришла война. Жестокая, кровавая, она унесла тысячи, миллионы жизней безобидных моронов. В конце концов сквозь года, из верных хранителей леса, мы превратились в красивый миф, что окутан тайнами и загадками.
- Почему? - прошептала я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Я чувствовала его злость, обиду и страх за свой народ, что продолжала грызть его до сих пор, и лишь усиливались виной за то, что не смог спасти их.
- Мы необычный народ, Марта. Мы получили свои знания не как Астерийцы от Богинь. Мы не продавали души дьяволам в обмен на власть и силу. Но мы трудились, веками собирая знания, что дали нам силы и бессмертие. В обмен на долгую жизнь мы должны были охранять леса и забирать боль и муку людей. Астерийцы не понимали нашей природы. Не могли взять в толк, что мы забираем душевные терзания не для питания и не заставляем страдать людей. Мы делали и продолжаем это делать, потому что это правильно. Но они не верили в наше бескорыстие и невинность, решая истребить мой народ, они повлекли цепочку изменений в мировом равновесии, последствия которых тянутся до сих пор.
- Что это все значит?
- Тебе нужно знать лишь то, что мы забираем у людей душевную боль, вылечиваем старые раны. Даря взамен удовольствие для тела. А остальное - это не твои заботы, милая.
Глава 53.
Молодой король, широко улыбаясь ходил по комнате, изредка бросая на меня томные взгляды из-под своих пушистых и длинных ресниц. Его черные магнитные глаза, то и дело пытались затянуть меня в свои силки. Ситуация складывалась не сказать, чтобы ясная. Сбежав из одной тюрьмы, я через восемь лет попала опять в заточение. И стоит ли мне радоваться или же наоборот огорчаться, я пока не понимала.
Мириан, Ринора и Роки, сами того не желая, оказались за пределами замка моронов. Но все еще оставались в темном и туманном лесу. Взамен за их освобождение я должна была заплатить некую плату королю, что все еще не желал озвучивать, что именно ему нужно от меня.
Король вдруг остановился посреди комнаты, бросая быстрый взгляд на золотой потолок, что постепенно начал менять свою форму и вид. Золотые плиты, от самой середины потолка начинали растворяться в черном звездном небе, что спустя всего минуту уже занимало весь потолок. Некогда звездное небо затянулось тучами. Громыхал гром. Все небо озаряли молнии. Мгновение, и на прозрачный потолок обрушился ливень. Капли падали, ударяясь о невидимый барьер, рассыпаясь о прозрачную преграду.
- Дождливый выдался год, - задумчиво произнес морон, подходя к появившемуся из ниоткуда журнальному столику. Мужчина взял в руки золотой кувшин, на котором красивым почерком были выгравированы неизвестные мне слова, буквами, похожими на руны. Рядом с кувшином из воздуха появились два стеклянных фужера.
Король ловкими движениями наполнил бокалы и плавно подойдя ко мне протянул мне один бокал.
- Что это? - я с сомнением посмотрела на стакан, боясь смотреть в глаза этого красивого мужчины.
- Пей! - уверенно, с очевидными требовательными нотками в голосе, произнес король. Его голос начал завладевать моим сознанием. Он затягивал меня в воронку, из которой я бы не смогла уже вырваться.
Подчиняясь властному голосу короля, я выпила содержимое стакана залпом. Вкусовые рецепторы всполошились, узнавая в напитке кислые и сладкие нотки вишни и жгучей опьяняющей, местами освежающей мяты.
Опустошив свой бокал, мужчина протянул мне руку, приглашая присесть на пушистый ковер, что лежал перед кроватью, сам же король присел на край кровати, размещая меня меж своих ног.
Я послушно села на белоснежный ковер, покорно запрокидывая голову на колени короля. Теплые и властные руки мужчины мягко легли на мои виски. Он массировал. Гладил мою голову. Пока, наконец, я не перестала сопротивляться и безропотно не впустила его в свою голову.
- В тебе столько боли… - тихо шептал морон. Его горячее, ароматное дыхание опаляло мою кожу, вызывая мурашки. Он произнес слова так сладко, будто пробуя фразу на вкус. Он словно изголодавшийся, исхудавший кот, что стоял возле миски с жирненькой сметаной, но почему-то опасался ее попробовать на вкус. Король медлил. Постепенно окутывая мой разум, словно боясь навредить. Только вот кому? Самому себе? Или же мне?