Девушка уже прокричала два раза и как я могла заметить, сейчас вновь собиралась кричать.
И действительно, в следующую же минуту девушка набрала в легкие побольше воздуха и вновь начала выть, а затем и рыдать.
Я непроизвольно отшатнулась от окна, не заметив стоящую позади меня подругу. Пройдясь по ее ногам, я вновь вернулась к окошку.
- Марта! - обиженно выкрикнула вампирша, поджимая губы и недовольно кукся лицо.
- Не ной, ты даже не почувствовала, - уверенно произнесла я, не обращая внимания на ее наигранную обиду.
- Я вампир, а не камень, и вполне все чувствую!
- Тс! - шикнула я на девушку, переводя свое внимание на дворик.
Пока я судорожно соображала, о чьей конкретно смерти кричала Банши, Ринора послушно молчала, расхаживая по камере из стороны в сторону.
В это время на территории дворцового двора начинались активные действия. Крепкие парни ловко таскали тяжелые детали эшафота, лестницы подводящие к нему и пару столбов. Сюда же начинали стекаться все члены прайда "Черных", что только лишний раз подтверждало мои догадки о скором проведении казни.
Когда эта мысль окончательно осела в моей голове, я резко отшатнулась от стенки. Две болтающиеся от ветра на столбу петли, никак не хотели выходить из моей головы. Две петли и два льва, которых сейчас не было с нами рядом, Мир и Роки…
- Что там? - нетерпеливо задала вопрос вампирша, мельтеша передо мной.
- Виселица… - обреченно произнесла я, тихонько съехав по стеночке.
- Что? - удивленно воскликнула Ринора, с характерной лишь вампирам скоростью подлетая к окошку.
Я сидела в шоковом состоянии еще около двадцати минут. В глазах застыли слезы, а в горле стоял ком. Я не могла и не хотела верить, что именно так все закончиться для всех нас. Хрясть. И жизнь кончена, и не только Мира или Роки, но и моя.
Мои душевные стенания прервала Рин, больно пнув меня ногой в бедро, она недовольно пробурчала:
- Иди-ка посмотри, что происходит.
- Я не хочу видеть их смерть… - гробовым голосом произнесла я, отворачиваясь в сторону. В это же мгновение мне прилетел второй удар, он был в разы сильнее чем первый и вызвал во мне бурю гнева и негодования.
- Я сказала…- громко выкрикнула я, срываясь на хрип из-за проступивших, непрошенных слез. Ринора не дала мне договорить. Быстро подлетев, девушка схватила меня за ворот и с силой поставила на ноги.
- А я сказала подойди и посмотри! - кричала рассвирепевшая вампирша, у которой моментально начали проявляться клыки, лишний раз подчеркивая ее бушующую злость.
Послушно подойдя к окошку, я неохотно посмотрела на улицу, а в следующую секунду уже прилипла к окну, с интересом наблюдая за происходящим.
Целый прайд, а именно его мужская половина, порядка двум сотням оборотней, стоял на территории дворцового дворика, с интересом наблюдая как палач ведет чинно идущего дядюшку Роберта на эшафот.
Я с интересом прилипла к окну, не в силах лишить себя столь сладкого зрелища.
Перед эшафотом стояла пара тронов на которых вальяжно раскинувшись, восседали Владислав и Виктор, и судя по сложившейся ситуации, именно сыновья моего "горячо любимого" дядюшки решили избавить его от мучений.
Все остальные действия происходили очень стремительно. Стоило действующему правителю оборотней взойти на виселицу, все присутствовавшие львы упали на колени и начали петь прощальную песню, провожая своего вожака в последний путь. К слову, о песне, поют ее обычно не в таких ситуациях, а лишь тогда, когда вожак умирает от болезни, старости или же пал в честном бою, если же вожака по каким-то причинам казнили, песнь вожаку не пели.
Я истерично захихикала, услышав слова восхваляющей оборотня песни. Сердце бешено колотилось, больно отбивая по ребрам. Небо затянулось тучами, дождь вновь начинал покрывать всех моросью.
Вожак встал под петлей. Палач накинул веревку на крепкую шею моего дядюшки…Миг…И мой, будучи когда-то самый сильный страх болтается на веревке безжизненной куклой.