Хима только молча всхлипывала, пытаясь прикрыться от побоев, опустив покорную голову.
– Никакого сладу с нею нету. – Визжал старик. – Как и мать ее, потаскушка. Вся в нее пошла! Та по лесу шлялась, все ей мало было, пока не принесла в подоле. Потом подохла, а я должен был растить ее выродков. Пришлось из своей родной деревни уйти, в чужие люди податься. – Заскулил, охватив голову руками. – Выкормил на свою беду! И здесь обесславила, перед всем честным народом осрамила. Ой, горе мне, горе, в старости такое испытать!
Елка в ужасе бросилась назад, искать Мая, больше помощи просить не у кого. Его, как назло, нигде не было. Только днем, совершенно по секрету, так как он просил, ни в коем случае не рассказывать, где прячется, нашла друга. Зареванная, взбудораженная, тут же рассказала ему все, как есть, без утайки. От слов ее завелся мигом и уже через несколько минут они были у невестиных ворот.
Народу собралось на широком подворье полным-полно. Удивительное ли дело, дед, наконец, нашел себе зятя по душе. А, может, жених смог договориться с несговорчивым доныне стариком. Поговаривали меж собой, что он мужик жестокий, злобный и что ждет его будущую жену недобрая доля. Надрывно играла музыка. Несколько девушек в венках, в нарядных одеждах пели печальные песни.
Невесту, тщательно скрывающую заплаканные глаза, под руки вывели из избы. Жених стоял в центре веселой компании, уже будучи крепко подвыпившей, снисходительно улыбаясь, по-хозяйски оглядывая дедовы хоромы, плеткой постукивая себя по голенищам сапог. Кепка лихая на боку. Улыбка нахальная.
Хима, опустив глаза, безропотно направилась к нему и увидела за воротами своих друзей. От неожиданности даже споткнулась. Оглянулся, недовольный, и также увидел гостей незваных.
– Это еще кто такие?
Взглянул на будущего тестя и сразу все понял. Без лишних церемоний подошел к Маю, прищурив наглые глаза, плеткой в грудь ткнул, – эй, ты, отродье чертово! слышь, убирайся подобру-поздорову, пока еще я терплю, а не то не погляжу, что свадьба моя, что гостей полон двор, рожу мерзкую твою расквашу живо. И потаскушку свою не забудь. Неровен час, и ей перепадет пару затрещин. Вон, вырядилась, что ведьма, смотреть противно. – Брезгливо плюнул под ноги Елке. Та вспыхнула от такого унижения.
Напряженная доселе тишина взорвалась дружным хохотом. Стайка веселой ребятни обступили непрошеных гостей, дразнясь и кривляясь на все лады. Это еще больше рассмешило публику. Кто-то из них попытался запустить в незваных гостей солеными огурцами, и попал Маю в голову. Тут уже наступил предел всяческому ангельскому терпению.
Май взревел, как буря и, не жалея сил, в один момент все разбросал кругом. Кони, люди, пыль, столы – все перемешалось в воздухе. Крики женские, лай собачий, брань мужская – слилось в один визжащий гул. Когда улеглась немного пыль и грязь, никого не было рядом. Только они втроем, да старик отец, скукожившись от страха, возле собачьей будки. Правда, за забором самые смелые из баб, пытались заглянуть во двор, чтобы быть в курсе событий. Излишнее любопытство не одну такую свело в могилу преждевременно.
– Зачем? – горестно поджав разбитые губы, Хима теребила бусинки на груди. – Знать судьба моя такая, должна была мириться. А теперь, что мне делать? Кому нужна, обесчещенная? Все село нынче будет говорить, что расстроил черт свадьбу, к которому на свидание бегала.
Но Май, такой счастливый и такой взволнованный,
– Голубушка моя, спешу склониться с трепетной мольбою к твоим ногам, заглянуть в глаза испуганные.
Как часто этот наивный и слегка лукавый взгляд стегал мне сердце своей доверчивостью детской. Эта несмелая улыбка острым ножом точила грудь. Держался я, сил не жалея, но в последнюю нашу встречу слез твоих тихая капель сердце черствое растопила.
Я тогда молчал, лишь жадно пил грустных глаз заплаканную радугу и нежностью к тебе, что лучиком прогрелся. Как мне хотелось слезы девичьи унять, тебя обнять, к себе прижать и поцелуем успокоить. Отчаянно боролся я с жалостью, смешанной с любовью. Нахлынула в сердце мое и захлестнула меня всего такая теплая волна! Тогда ты мне такое счастье подарила, что не сравнить его ни с чем!
Прости, что волю чувствам не давал и, может, даже обижал речами едкими, я не хотел. Без злого умысла словами колкими бросал, в твое сердечко целясь.
Милая, славная, родная, пришел просить твоей руки. Поверь, у нас все будет, как у людей и даже лучше. Будь моей женой!
Прошу, прости за позднюю весну, за не подаренные поцелуи. За строгость встреч, за глупость слов, за утаенную любовь. Колени пред тобой склоняю, прошу, мольбу мою не отвергай, женой желанной стань моею. Я постелю к твоим ногам все диво мира нашего и всем назло, мы станем самыми счастливыми.