Его прошиб холодный пот. Ладонями, вдруг повлажневшими, сбросил с волос капли липкие. На мгновение почернело в глазах. Раздался оглушительный взрыв. Успел обнять жену, согнувшись пополам от сокрушительного удара.
Колонна из серого камня вмиг треснувши и обломившись, погребла под собой их двоих. В глазах помутилось. Боль была адская. Краем затухающего сознания цеплялся за прекрасное видение, что бережно держал в своих объятиях. Он так боялся, чтобы этот взрыв не обезобразил лицо небесного ангела. Ее пальцы впились ему в локоть. Кто-то издал дикий вопль ужаса, и тишина… громкая, тревожная.
Потом королева рассказывала ему, что это были очередные попытки покушения на их семью, и что преступники арестованы и заточены в тюрьму. Ведется следствие. Их ждет суровая кара.
С огромным усилием открыл глаза, умоляюще глянул на мать. Та поняла его без слов, недовольно направилась к двери. За ней цепочкой торопливо потянулись остальные. Последним вышел отец, оглянувшись на сына, как бы понимая, что уже не придется свидеться.
– Как много должен тебе сказать. – Прошептал одними глазами. Собравшись с последними силами, на одном дыхании.
– Бесследно исчезнуть не могу. Тайной своей поделюсь. – Притих на мгновение и уже с новыми силами. – Гаснет свет моей судьбы неласковой. Душа моя – струна натянутая, вот-вот лопнет, силы уже на исходе. Бессонные, болью опаленные ночи унесет река небытия. Пришла пора решиться душу свою открыть.
Передохнул немного и уже спокойнее.
– Это так просто, я люблю. Увы, не любишь ты. Между нами, стена горькой неприязни. Не виноват я в том, что ты оказалась здесь.
Прощай! Ждет меня дорога дальняя, бесконечная и невозвратная. В этом мире станет меньше на одну любовь. Капельку счастья подарила мне жизнь и благодарен я судьбе, что, словно подарок бесценный, спустила тебя с небес в своих ладонях.
Знаю, не для меня сошла ты с неба, мой прекрасный ангел, это лишь ошибка рока.
Мне страшно, что бросаю тебя одну на произвол судьбы, но мать дала мне слово, ей я доверяю, что при малейшей возможности вернет тебя обратно. Верь, ты попадешь домой. А пока живи, как сердце скажет, но, прошу, живи, радуясь, любимая, и наслаждайся жизнью за нас двоих.
Купаясь в лучах мягкой подсветки, стояла молча, невольно прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Там происходила какая-то непонятная возня, потом послышались отдельные слова исступленной молитвы.
– Смерть безвременная твоя не спасет меня от горькой участи и от зла, что несет в себе королева, не оборонит. – Думала Дана, глядя на умирающего мужа.
Почувствовав в себе немного силы, попытался приподняться,
– В полной растерянности за мной наблюдаешь. Нынче ум мой сердце покорил. Глядя в твои глаза, вижу оторопь, испуг, недоумение и ни капли жалости, не говоря уже о благосклонности.
Знаю, ты б никогда не смогла полюбить такого жуткого урода, твои ласковые руки никогда б не обняли меня. Твои глаза не подарили бы моим тепло и нежность. Ты даже думать обо мне не станешь.
А толку-то от этой жизни, пустой, никчемной? Будни и праздники мои были одинаково горючи, дальше тягостнее любить без ответа. Не знает влюбленный покоя, если видит в глазах любимой смертную тоску. Обманным счастьем пренебречь мне помог жребий…
Закрылись глаза на мгновение, что ему показалось таким долгим. Боялся, что не успеет высказать всего, что накопилось в сердце.
– Засохло в ранимой душе сочувствие, сердце твое не роняет слезы жалости. Со мной наедине тебе так не хотелось оставаться. Знаю, что избегала встречи со мною. Не виню и не корю, я не в обиде. Имеешь право на любовь, а, значит, и на счастье. – Снова помолчал, добавил горько.– Без сожаления глаза любимых убивают. Молчишь, ибо пропитаны горьким ядом отказа губы дерзкие. – Вздохнул горько.
― Рвется из плена плоти душа моя. Судьба, дай мне легко вздохнуть в последний раз! Дай силы в глаза холодные взглянуть, безропотно принять свою кончину.
Смерть – любовница моя, соблазняющая, зовущая, ласковая, дарит истерзанному телу отдохновение, освобождение от оков боли. В ней спасение мое. Она – моя свобода, мой сон, глубокий, тихий. Призраком незримым неумолимо стоит у изголовья, осталось только сделать последний шаг. На перекрестке вечности останусь с пеплом любви на губах. Прощай!… не поминай лихом!
Лежал в глубокой туманной тьме, уже не ощущая тела. Перед ним расплывчатым пятном встревоженное лицо. Не узнавал его. Не различал милых сердцу черт. Адские муки боли постепенно оставляли истерзанную пытками плоть. Еще беззвучно ворошил сухими, знойными губами. Иногда срывался глухой, непонятный звук.