Только для них устроен мир! Кто любит – свободен от условностей, от фальши. В чувстве этом скрыта и сила, и правда жизни! Ее радость! Ее вечное бытие!
Каждый заслужил ту любовь, которую имеет. Чье сердце скупо, тот в унынии влачит свои пустые годы. Такое сердце страсть не обожжет. Душа его, еще при жизни, не окажется в раю. Без утешения продлится, пусть даже долгое, его житье. Тягостное, постылое, никому не нужное, никем не согретое.
***
Марта смотрит на супругов и сердце ее не нарадуется, словно сама встретилась со своим возлюбленным. Прилетела ворона, в клюве принесла кольцо.
Как слетала в мир иной? – шутя прищурила глаза. – Что нового увидела?
– Избави впредь меня от этих путешествий. – Клава уселась на плечо. – Что за уроды живут там, представить даже трудно. Вот и мы доставили себе суженого, будто здесь, на земле, своих мало.
– Не бурчи, разве не видишь, как они счастливы.
– Ага, им, конечно, приятно, а Кирей теперь как? Брошен и позабыт, бедняга. Ему-то каково? Такого парня ославила! Каждый дурень шепчет в спину злорадно, твоя невеста сбежала из-под венца. Его любовь нерастраченная теперь кому достанется? – Вздыхает протяжно птица огорченная.
– Не беспокойся, жизнь сама все расставит на свои места, и в его судьбе появится увлечение другое. Лечит новая любовь старые обиды.
– Нельзя так быстро забыть о своих чувствах. Он же любит ее давно, почти с детства, когда еще был тем, – запнулась, – псом, не приведи. Господи, еще раз испытать все заново.
– Не ворчи! Придет время и его еще полюбят.
– Да уже будем надеяться, авось, найдется добрая душа. Хотя Дана тоже может забыть этого своего чужестранца, пусть бы к себе назад убирался. – Отворачивается, сердито бормоча. – Они же кроме себя никого вокруг не замечают. Я, может, тоже соскучилась, столько не виделись, сколько всего есть рассказать. Поди, знай, что так случится. – Грустно подытоживает свою невеселую речь.
– Не майся попусту, наладятся со временем твои дела. А я пойду, неровен час, проснется Сильван. Сколько отвар может действовать, не знаю, он же не человек. А с чертякой, как поступать, как его опоить надолго? Еще эти его слова меня тревожат, что за должок? Твердит день и ночь, что должен забрать с собой кого-то, аж, надоел, противный. Ничего, Клава, мы еще придумаем, как вернуть кольцо настоящим хозяевам. А пока, пусть поиграется, не будем будить зверя, может быть очень опасным.
Марта шутливо чмокнула в клюв ворону, потрепав ее по крылу.
– До встречи, подружка, не скучай! Увидимся, коль будем живы. Я на мельницу. – Помахала вслед взлетевшей вороне. – Передай от меня бабе Ивге привет! Обязательно проведаю, коль выберу время.
Клава пригорюнясь, сидит на ветке, наблюдает за влюбленной парой и раздумывает о Кирее. Ей становится так его жалко, что поневоле растет ревнивое раздражение в птичьей душе. Притащили на свою голову. Мог бы пораньше умереть, если подойти ко всему этому происшествию по-человечески, освободил бы место, чтоб не страдал другой.
Недаром говорят, что третий лишний. Вот как теперь сказать Кирею, что твоя невеста уже жена чужая. Он так прикипел к ней сердцем, как – ни – как, а вместе выросли.
Как часто влюбленный, сердце погубив, получить взамен стремиться хотя бы мимолетный взгляд, лишь мимолетную улыбку милых глаз. Он любит! Он же нелюбим!!!
X
Выпить жизнь до дна.
Немножко заспанный закат, улыбнулся широко, и, словно спохватившись, разлился широкой волной. Утомленное солнце ползет за лес. Дрожью незаметной повисла в небе паутинка, упруга и чутка. Упорно ее колышет ветер, порвать пытаясь. Она тонка, но так крепка!
Женская душа так же легка, и так же вынослива, как эта нить. Не сойдет туманами надежда, не прольется росами любовь, вера не угаснет в сердце чувственном. В нем вечно будут жить надежда, вера и любовь!
Надела перстень на палец, залюбовалась игрою прелестною камня чудесного, и начинает ощущать, что все вокруг преобразилось будто. По-другому догорает умаявшийся день. Заката отважный лучик, пронзительно оголив светлую печаль берез, упал в траву, рассыпавшись светлячками.
С тонкого клена ветка, словно проснувшаяся вдруг, затрепетала о чем-то таинственно, задевая в душе наболевшее и давно отжившее. Сосен узорчатая тень растянулась у подножия леса, распластавшись причудливым призраком.
– Зачем спешить туда, где нас пока не ждут. – Пожала Марта плечами. – Всегда успеем вернуться вовремя, никто ничего и не заметит.
Рассудок шепчет, – не тронь чужое. Опасно! Не смей рисковать.
Где-то совсем рядом трясины запах послышался мерзкий. Оглянулась вокруг, недоуменная, и видит, что ядовитый туман встает из болота поганого; тяжелый дым ползет не тая, никнет к земле, клубится мглою зыбкой, тянется ручищами к ней.