Молодка, увидев это чудо у себя на пальце, остолбенела. Понял, что сейчас последует буря эмоций. Ждать ответа не стал, суетливо подхватил золотой бокал, где еще были остатки недопитого отвара. Ему показался подозрительным его запах. Это был явно не тот напиток. Недовольно нахмурился. Глянул на Марту. В ее глазах блестели слезы.
― Что такое? – удивился.
― Просто мне еще никто, никогда и ничего не дарил. – Отвернулась к окну. Предательски задрожал ее голос.
― Чем княгиню поишь?– спросил раздраженно.
― Поверь, разбираюсь. Я хочу, как лучше. Та трава не надо ей. И вообще, это только сегодня.
Прижала к груди подарок, а глаза, будто у собаки, такие невеселые, тоскливые даже. Ничего себе радость.
― Чтоб это было в последний раз, – буркнул, сердито сверкнув глазами, и выскочил в дверь.
***
Тем же вечером, беспрестанно ворочаясь, никак не мог уснуть. Все глаза Марты перед ним, полные слез, смотрят на него с обидным укором. Улыбается так странно и бессовестно, манит за собой в бездонную пропасть греха.
Как не понять ей, не до любви ему сейчас. Княгиню надо на ноги поставить. С завтрашнего дня будет обязательно следить за тем, чтобы поила нужным настоем трав, а то совсем распоясалась, что хочет, то и делает. И он тоже хорош! Волю дал, вот и распустилась.
Недовольный, никак не мог уснуть. Отчего так душно? Открыл окно. Увенчанная звездной короной роскошная ночь по лунной дорожке мягко скользнула к нему в гости. Осторожно дохнула прохладою свежей.
Любопытная луна зацепилась за ветку исполинского дуба и качается в зыбком сумраке ночном, кутаясь в тонкие облака. На полную грудь вдохнул пряный аромат притихшего сумрака.
Все, пора спать. Едва лишь коснулся головой подушки, чуть слышно скрипнула дверь. Насторожился поневоле. В комнату тенью невесомой ловко юркнула женская фигурка. На цыпочках подошла к кровати. Остановилась, как бы раздумывая, и в следующий миг нырнула к нему под одеяло, прижавшись, горячим, тугим телом.
От неожиданности такой вскочил, словно ужаленный. Задохнулся удушливой волной, предательски зачастило сердце.
― Что за шутки, – прошипел гневно. – А ну, немедленно, в свои покои!
Сел на край кровати. Она присела на другом.
― Это еще, что за глупости, – буркнул уже недовольно. – Что за игры среди ночи, когда все спят.
― Я, наивная, полагала, что ложе мужское примерять стоит именно тогда, когда все почивают. Может господин мой предпочитает белым днем встречаться с дамой.
― Ничего не думает, – категорически и беспрекословно отрезал, поморщившись недовольно. – И ничего не предпочитает, мечтает только о том, как бы уснуть.
― Что случилось с ним? Раньше, болтают злые языки, ни одной юбки не пропустил. Где же богатырская былая удаль?
― То было очень давно и уверяю тебя, во многом неправда. Сейчас постарел, другое время, другие обстоятельства. И вообще, я очень хочу спать, – жалобно простонал, – оставь меня, в покое, пожалуйста.
Марта поднялась, медленно подошла к окну, качнула вальяжно головой и по спине пышной волной растеклись длинные волосы.
― Я уйду, не волнуйся напрасно. Взгляни, какая ночь! Одна на тысячу такая, ласковая, доверчивая, притихшая в ожидании томительном. Стоит только руки протянуть, сердце распахнуть и впустить в него желание хмельное. Какая ночь!
Гостья, щедро облитая луной, вглядывалась в сумрак, будто слова пытаясь подыскать.
― Стою сейчас одна на берегу своей судьбы. Со мною рядом пусто. Никого! – зябко поежилась, грустно улыбнулась. – Теплом объятий крепких не кому меня согреть. На плечо верное голову склонить и по душам поговорить также не с кем. Даже помолчать вдвоем приятно иногда и не с кем, – опустила голову. – О днях прошедших трудно вспоминать, а будущих, увы, не вижу.
В очертании сегодняшнем только одно – ожидание, пустое, бессмысленное. Безысходности и обреченности такой давно не знала душа неукротимая моя.
Вот и пришла, без зова, без приглашения, сама, – из груди невольно вырывается тяжкий вздох. – Горьким словом упрека не карай, не осуждай за поступок безумный, не наказывай презрением глухим.
Что лукавить, знаю, безответная любовь моя. Нет ей места в твоем сердце. – Молвит грустно, – ты в жизнь мою вошел, судьбу об этом не спросив, любовью, будто зорькой, озарил. – Повернулась к Антону. – Сил не стало ждать встреч нечаянных с тобой. Словно кем-то приговоренной, голос твой ловить желанный, шаги твои стеречь устало. – Отвернулась, прислонилась к окну, – Сейчас стояла у закрытой двери и слушала себя.