Даже хозяин прослезился, недобро покосившись на толпу восхищенных перестарок, добавил, – не по этой скотине корм, кошки блудливые. Что они понимают в истинной красоте. Им только любовь на блюдечке подавай. Такую музыку разве княгине слушать только.
***
Марта, очарованная и растревоженная услышанной мелодией, молча ушла к себе наверх. Осторожно вынула заветный перстень, надела на палец. Тихонько села у окна, склонив голову на руки, глядя на памятный подарок.
Не потемнеет камень драгоценный, что чист, будто слезы восторга. Не померкнет ясное его золото. Так же и чувства, словно вещи, никогда не износятся. Напрасно взволновалась душа, воспоминаниями взбудораженная.
В жизнь прошлую себя макая, с тоскливой горечью перебирает былые годы. Разве спрятаться там от мыслей невеселых? Бесполезна грусть по времени ушедшем.
Молодость моя, улыбнись мне приветливо из такого далекого прошлого… Не хочу обижаться на тебя. Что было – давно быльем поросло. Растаяли осколки обид минувших, горестей бывших. Все события с вершины дней сегодняшних кажутся уже не такими горькими и не такими значимыми. Несутся годы, словно с горки катятся, неумолимые, и, увы, все больше кувырком.
Копилка жизни моей – монеты мелкие. В руки взяла, а они сквозь пальцы просочились. Растерялись звонкие, рассыпались в толчее будней. И пустота в моем зажатом кулаке. Пусто в жизни, пусто в судьбе.
Все на свете перетрется-перемелется неумолимым временем. Горькое и сладкое, кислое и терпкое смешается в один причудливый коктейль. Попробуешь его по случаю, – несладко, проглотить гадко, выплюнуть жаль. А как часто бывает, отцы терпкое ели, а у детей оскомина на зубах скрипит.
Все же главное в этой жизни – уметь прощать! И как невыносимо тяжело прощаться!
Зато моих грехов бремя унылое не ляжет на плечи иные. Живу не тужу, умру – никто и не заплачет. Кто виноват? Вышила себе сама своей жизни полотно. Все больше нитки серые… нитки черные… светлых и ясных так мало подарила жизнь. Так туманны и неразборчивы узоры.
То ли птицы неведомые летят, то ли цветы невиданные растут – бесполезно гадать. Может и жаль сегодня трудов бессонных. Жаль впустую сил, потраченных напрасно. Кружева мудреные эти так никто носить и не будет. Не украсит ими жизнь свою. Зачем вышивала, для чего плела? Для кого в памяти останусь верной… Сиротлива доля моя непутевая.
Эх, беда, мука горькая, чем завлекла тебя, что в жизнь мою без спросу влезла, да так надолго засиделась. Не уберегла любовь свою первую. Да и последнюю, словно голубку робкую, не удержала. Вылетела из рук неуверенных птица счастья, напоследок даже не оглянувшись.
Эх, судьба! подшутила надо мной, злодейка коварная. Сводила, сводница лукавая, будто невзначай и тут же разводила дорожки наши неумолимо. Время дерзкое, ненасытное, кануло в вечность, якобы лишив меня всего. Но только не любви безумной и страсти жгучей. О, нет! Они еще живы в моем сердечке. Как из темницы, стремятся невольные на волю вольную. Комок в горле не рассасывается, душит грусть-печаль, слезами омывая сердце. Кто чист душой, слез не прячет. А я всю жизнь боялась заплакать, чтобы никто не услышал моих рыданий.
Говорят, гордым легче жить на свете. Может потому, что они не плачут в открытую от своей душевной боли. О любви, как нищие, не просят, не умоляют о подачках судьбу непреклонную. Не гнетет их зависть черная, так как счастье чужое им сердце не волнует.
Чуть слышно скрипнула дверь. Неуверенно, с опаской зашел Трофим, робко глядя на хозяйку.
― Заходи уж, чего там, если пришел, не стой на пороге. – Пригласила, жестом указав на диванчик. – Чаю хочешь?
Отказался, присел на краешек.
― Я там, внизу, – махнул головой, – случайно грусть твою заметил. Видел, как ушла, ссутулившись, взгляд потухший пряча.
― От песен твоих на душе горячо. От тоски так и хочется слезами умыться. – Улыбнулась горько. – Я баба. Меня легко разжалобить, – добавила уже лукаво.
― Прошу простить, коль, невзначай, печаль глухую потревожил, и образ чей-то воскресил незримый. Все мы у памяти в плену. – Напрягся, в ожидании застыв.
― Ты будто в душу заглянул, и мысли все мои подслушал. Вот в прошлое пытаюсь заглянуть. Живой водою напоить былое время.
― Расскажи о себе, правда, мне интересно. – Подхватился торопливо. – Можно, сяду рядом, обниму тебя за плечи и поделим память пополам.