Возвращается в село решительная, готовая на все. Первыми, конечно, ребятишки заприметили. Смотрят, рот раскрывши, и глаза у них от удивления на лоб полезли. Бегут следом, на всякий случай, подальше стараясь держаться. Постепенно к шествию присоединились и взрослые. Марта идет, ровно конь стреноженный, отряхивая с се6я взгляды противные, липкие, будто душой в воду холодную окунулась.
Так все вместе подошли к избе, а там праздник вовсю. Бывший муженек, уже порядком захмелевший, с ним дружки закадычные, полюбовницы ихние. Гуляют, довольные, песни поют, радуются, наверно, что избавился от жены бывшей. Увидели Марту, расступились в недоумении. Как же, обманула их радужные надежды! А хозяин как увидел, посинел от злости, к ней, чуть не с кулаками, бросился.
Стоит хмурая, глядит на обидчика своего в упор. В глазах ее гроза, сила скрытая, да еще слеза непролитая. Пусть она, тут хоть понятно, но как можно было родного сына сгубить?
Смотрит на него и понимает, в какую неистовую ярость он приходил даже от одной мысли, что кто-то чужой наслаждался телом, недоступным для него. Как от этого у него перехватывало дух! Какие муки испытывал!
На лице ее непреклонном застыла маска палача, который отбрасывает скамейку из-под ног приговоренного на смерть, и спокойная улыбка, что загоняет свою жертву в угол, чтобы выбить признания во всех мыслимых и немыслимых грехах. Он убийца и обязан понести должное наказание за свой проступок!
По велению переполненной гневом души прочертила перед ним черту смертную. След невидимый, зловещий.
Ненависть прожорливая, которую истово носил в себе все эти годы, как внешне могучий дуб прячет в глубине ствола гниль убийственную, медленно тлела в нем, выжигая внутренность, неумолимо приближая к смерти.
И сейчас в груди его кипело такое яростное исступление, и такое неумолимое, взбешенное желание убить женщину прямо на глазах у всех и тело искромсать на куски, чтобы уже не смогла никаким чудом воскреснуть, что он еле сдерживался. Она слышала, как сгорал он в этом пламени неистовства, что прожигало задыхающееся сердце, выпекало нутро.
В голове его помутилось, стало жарко, словно он на костре, палящее пламя которого вмиг охватило все тело. Нахлынула взрывная темнота – и ярость разорвала грудь. Ненависть, горячая, что кровь, черная, что ночь безлунная, тонкой струйкой полилась со рта.
Вздрогнувши, пошатнулся и упал. Пекло завладело плотью его, не позволяя свободно дохнуть. На миг ему показалось, что огонь камнем вырвался из сдавленной груди. Упал толпе под ноги, раскинув беспомощно тяжелые руки. Глухие глаза распахнулись, и черными молниями разлетелись бездонные зрачки. Испуганно, не своим голосом закричав, бросились врассыпную от него дружки.
― Ведьма… – шептал еще еле слышно, пытаясь облизывать сухие, обветренные губы.
― Ведьма проклятая, – выдохнул с усилием напоследок.
Цеплялся за жизнь еще несколько мгновений, уже не различая лица, склонившегося над ним серым, расплывчатым пятном.
Это была его мать. Напуганная старуха кинулась к бездыханному телу сына и несколько раз встряхнула его, вцепившись за воротник. Оно безвольно встрепенулось, мягкие еще руки хлестнули об землю.
― Сыночек, что с тобою? Ты заболел? – просила непослушными губами.
― Он мертвый, мертвый… – крестились дружки. Они не знали, что надо делать. Ужас дикий, жуткий давно выбил хмель с их головы.
Марта тускло улыбнулась. Знала, что супруг был обречен с первого мгновения этой встречи.
Красноватое, сморщенное, будто печеное яблоко, лицо свекрови перекосилось от невыносимого горя. Слезящиеся глаза наполнились диким ужасом. Закричала страшно, безудержно, по-старушечьи беспомощно, разрывая себя глубоким животным криком.
Тело ее безвольно трепыхнулось, обмякло и обвалилось в пыль, рядом с сыном, уткнувшись лохматой головой в его плечо.
Вот и все. В один миг закончилась жизнь никчемных людей.
Кодло змеиное уничтожено.
Раньше к ней часто обращались за помощью. То корову испортили, то ребенка сглазили, то в горячке кто-то мучается. Или же любовь надо было привернуть чью-то. Бывало, деньги кому-то требовались срочно. За травой, привораживающей тайком забегали на ее порог.
Беспрекословно помогала всем сгубить свои души и оглохнуть от желаний греховных. Распущенность, зависть, жадность, коварство, ревность… Всех пороков, которые владели земляками, и не перечесть. Сейчас они стояли кружком на безопасном расстоянии и испепеляли женщину полными ненависти и страха глазами.