― Да, что ты такое говоришь! Не майся пустяками, плюнь и разотри! Никто ни в жизнь не догадается, сколько тебе лет. Даже если долго смотреть и думать еще дольше. Главное, чтобы в этой шляпе да в тенечке стоять в это время. А сзади так вообще, девочка… зеленая. Меня другое интересно, ты замужем?
Вирена ловко щелкнув пальцами, подозвала официанта.
Он живо принес поднос с вином, разлил в бокалы.
Трофим искоса поглядывает назад. Интерес толстяка был явен и не случаен. Что надумал? Отбить старуху или ее деньги. Тот глядел так жалобно и долго, не отрывая взгляда, что пес бездомный. Здесь явно что-то не так.
― Козочка, не слышу ответа на мой вопрос, – неумолимый.
Она торжественно поднимает бокал и,
― Пускай я зацелована и выпита была другим, но отныне тебе достанется мое сердце и мои деньги. Разве это плохо? Моя казна, она уже твоя! Так выпьем за наши ночи! Целуя так небрежно своим бокалом мой бокал, не томи, взгляни мне в грудь. Душа моя уже не терпит, она вся дрожит. Так хочется любить и чтоб быстрей, взахлеб, и чтобы навсегда! Так хочется… до визга.
Нагнулась близко и шепотком игривым.
― Наша встреча – это знак судьбы, знак того, что вместе нам гореть в буре страстей.
― Чувств своих не скрываю! Хоть сердце с головою ныне не в ладу, я с сердцем помирюсь. Прожженный жаждой этих самых чувств к ногам твоим свалиться как бы не прочь. Немало в жизни попотел, пока не встретил такую бабочку, но все-таки хочу узнать, ты замужем?
― Вот уперся рогом. – Вирена обиженно сложила губки. – Не замужем сегодня я, доволен? – заблестели глаза. – Не скрою, выйти за тебя, нет мочи.
― Я, правда, сильно туда не спешу. Эта церемония меня не тянет. У нас, у мужиков, первая забота, как бы жениться, а вторая сразу, как развестись. Вот и я желаю подумать крепко прежде…– не спеша выпивает глоток вина. – Хочу также признаться, когда я голоден, мне не до любви. Не мешало бы пирогов подать, да погорячее.
Вирена с готовностью ищет взглядом официанта и замечает напротив благоверного. Свирепые, острые глаза ее сверкнули, что злая молния. Он моментально поник, уткнулся носом в грудь, нервно заерзал на стуле.
― Кстати, вот он, мой бывший муж, – голос ее недобро зазвенел.
― Как, бывший?
Таки он был прав, этот тюфяк за его спиной – ее муж. Тайна присутствия раскрыта. Что ж, так даже лучше, можно расставаться без угрызений совести. Свои обязательства выполнил, а от живого супруга уводить жену никогда не будет. Семью разбивать, ни-ни, не в его правилах. Трофим искоса, как бы снова, оглядывает соседа, сам-то вроде ничего, похож на мужика, но жена очень подвела наружностью.
Довольный, посматривает кругом, надо срочно менять дислокацию, перебираться под другую крышу. Здесь уже урожай собран. Пусть разбираются супруги, он явно лишний. Побрякушки, заработанные честно, заберет с собой. Не пропадать же добру. Тюфячок робеет перед своей занудой. Вот умора! Кому сказать, как он бабку развел на любовь и гонорар получил приличный, не поверят. Где же все-таки Марта?
Вирена, надпив вина, романтически закатила глаза.
― Я сегодня не спала, обида злая мне сердце сушит. Надеюсь, твоя ненасытная нежность сможет помочь забыться.
Вывели его из размышлений слова Вирены.
― Что же случилось? – рисуясь, ногу на ногу закинул.
― Сегодня ночью эта недобитая змея укусила меня в самое сердце.
― Да что такое говоришь? – Трофим съязвил, ухмыльнувшись едко.
Она терпеливо начала свой рассказ.
― Вчера вечером ко мне мой мальчик не пришел.
― И какой такой мальчик? – переспросил небрежно, продолжая играть бокалом, терпеливо ожидая ужин, маленькими глотками пробуя вино, вальяжно развалившись на удобном стуле, бросая насмешливый взгляд через плечо в сторону соседа.
― С которым вы вдвоем вчера в саду распевались.
― А, этот, который незаметный, – скривился ехидно. Старушка в своем репертуаре.
― Ага! Это с виду он, может, незаметный, а так сверху, он очень даже ничего, – всхлипнула, жеманно поднося краешек расшитого платочка к глазам вмиг покрасневшим. – Он был такой ласковый, такой нежный, ну, прямо, котик, не то, что этот, – сверкнула злыми глазами в сторону мужа.