― Это мне, – прошептала чуть слышно, спрятав в букет зарумянившееся лицо.
Мая она увидела перед собою так близко впервые, хотя образ желанный его предательски тревожил девичьи сны, путал ее мысли, невольно думала о нем каждую минуту.
― Спасибо, – сказала тихо, улыбнувшись несмело. Ей было уже неловко за подарок нежданный. Она догадывалась, что встреча их, конечно, случайна. Сам по себе, Май бы никогда не поднес этот букет. Видно, Елка насобирала и попросила передать, так как сама не смогла этого сделать.
Пути их пересекались крайне редко. Лишь иногда, и то невзначай, они могли встретиться, но и в эти короткие минуты свидания язвительные шутки его не раз доводили Химу до слез. А ей так хотелось приглянуться парню, хоть с самого начала видела, он жених ее единственной подруги.
Девушка знала, она не достойна его внимания. Хима чуяла в нем человека совершенно другого, чуждого ей круга и, конечно, значительнее, умнее, выше по положению. Май был из того удивительного мира, где живут по неизвестным ей правилам и законам.
Собственная же ее жизнь сдавалась ей пустою, мелкою, не интересной. Вот и сейчас чувствовала себя крайне неловко. Девушке казалось, что он, как всегда, недоволен ее поведением и все ждала обычных упреков. Да и что скрывать, говорить им было совершенно не о чем. Растерянно оглянулась вокруг. Жутко захотелось провалиться сквозь землю.
Вдохнула терпкий аромат цветов, вспомнила свой кошмарный сон и ее пронзила такая жалость к себе, такая обида нахлынула вдруг, сразу, что сами по себе закапали слезы, крупные, частые. Подняла глаза заплаканные.
Его взгляд, на удивление тихий, задумчивый, как бы спрашивал,
― Что с тобой, моя девочка робкая? Чем обидел тебя мой подарок? Почему заблестели глаза?
Май, движимый какой-то непонятной мыслью, неожиданно для себя в один миг соорудил качели и бережно усадил на них дорогую гостью. Близко-близко почувствовал, как бьется в ней, пульсирует живая, незнакомая ему жизнь. Бесцеремонно забрал свой букет, попросил держаться покрепче и стал осторожно раскачивать.
Девушка понемногу успокоилась, утихли слезы, и постепенно маковым цветом зарделось налитое личико. Пышной косой ветерок играет. Мягкие завитки волос на шее и на лбу взлохматились. Губы влажные приоткрылись в улыбке задорной. Трепетных ресниц длинная тень на полщеки.
И вот она, забыв обо всем, вся отдалась блаженству полета, и сразу стала похожей на удивительную птицу, стремящуюся взмыть в небо. Ласково оглаживает ветер щеки девичьи, что полыхают, ровно жар, заботливо охлаждая их пыл.
Пламенеет и дробится в глазах восторженных блеск влажный. О, радость, неистощимая, непостижимая! Лучом стремительным ты рвешься ввысь, но, едва коснувшись высоты заветной, тут же летишь обратно. И вновь так жадно тянешься в синюю бездну, к солнцу!
Но судьбы немилосердный жребий, твой луч упорный преломляя, свергает с высоты безжалостно. И снова ты стремишься в небо, что плещется над облаками, дразня отрадой. О, счастье, может рядом ты?
Не подавляя уже себя, стал смотреть на нее изумленно, жадно, будто измученный жаждою лесной зверь, что, наконец, встречает на своем пути живой источник, припадает к ключевой воде и пьет, захлебываясь большими, ненасытными глотками.
Она – прекрасна! Она – обворожительна! Какие дивные глаза! Огромные, раскрытые, они светились сейчас неведомыми ему доселе волнительными искорками. Они блестели, переливаясь, полнились живою, неисчерпаемою радостью, оттеняя воодушевление зардевшегося лица.
В этой легкой улыбке, в мягких линиях не целованных губ сквозило такое обольстительное очарование! Каждое, едва заметное движение ее темных, вразлет бровей так больно и так сладко отзывалось в его груди.
Она пленила его, и он подчинился неотразимому обаянию, растворившись в чудном мгновении, не в силах отвести восхищенных глаз. Май уже ни о чем не думал. Он наслаждался девичьей красотой. Он пил ее, жарко, истово, ощущая, как по капле медленно стекается в его грудь что-то новое, волнующее, доселе неизведанное. Чувство это стало пробирать его все сильнее и сильнее, все глубже и глубже проникая в нутро мучительной болью, что сладко одолевала каждый завиток его жил, неумолимо опутывая все его тело влечением и безволием. – Что со мною? – Шептал подавленный, а томительная волна желания закипала в нем.
Хима, как бы почувствовав это нескромное стремление, неожиданно махнула головой. Качели остановились. Она осторожно соскочила, взяла бережно свой букет из его рук,подняла лучистые глаза. – Благодарю вас, – прошептала чуть слышно.