Мать не могла говорить до самого вечера. Она только утирала слезы и то и дело с нежностью смотрела на сына, а потом снова пряталась на кухне под благовидным предлогом.
И вот наедине с собой Тай мог себе признаться, что опасения его отца не напрасны. Его угнетало чувство вины. Оно пожирало его изнутри, точило, словно червяк яблоко, не давало наслаждаться жизнью. Он не мог признаться в этом родителям, он лгал друзьям и врачам. Его боль не отпускала, преследуя его по пятам. Поэтому он напивался каждый вечер до бесчувственности, иначе он не мог уснуть, но даже сквозь алкогольный кумар он слышал звуки выстрелов, слышал крики людей, и распахивая глаза, сжимал кулаки, продолжая сражаться за свою жизнь.
Он резко поднялся. Кровь закипала, сдерживаемая ярость, злость на собственную беспомощность, требовала выхода. Несколько резких ударов кулаками по многострадальным стенам не принесли облегчения. Жажда движения, потребность действия захватывало его все сильнее, он решительно поднялся и отправился в свой домашний тир. Расстреляв несколько обойм из наградного пистолета, но не получив удовлетворения, он отправился в тренировочный зал. На стенах отведенного под ристалище подвала висело холодное оружие: мечи, алебарды, пики, кинжалы, даже несколько боевых топоров, а по центру стояли манекены, на которых навек застыли следы его тренировок. Осмотрев свой арсенал, он остановил выбор на обычном одноручном мече. Несколько раз взмахнул оружием и приступил к отработке связок. Тело повторяло выверенные сотнями тренировок движения без участия разума. А мысли его уносились в далекую страну, возвращая его на десять лет назад, в тот день, когда он мог все изменить. Мог ли? Все ли он сделал? Отпечатки этих воспоминаний, не стерли сотни часов работы психотерапевта, он все еще пытался оправдаться перед собой, все еще пытался убедить себя, что больше ничего нельзя было сделать.
«Его вызвали к командованию, как старшего офицера лучшей разведроты. Ожидая приглашения, он даже не пытался догадаться о новом задании, это было бессмысленно. Их дело выполнять задания, а не размышлять. Накануне они здорово повеселились с ребятами, все были рады новой встрече после непродолжительного отпуска. Для него этот отпуск стал самым счастливым. Он узнал, что скоро станет отцом. Вернувшись, в эту далекую негостеприимную страну, он сразу же поделился радостью со своими друзьями. Их реакция была предсказуема, они столько пережили вместе, стали так близки, эти парни были его второй семьей, его радость, всех вдохновила, каждый считал своим долгом пожать ему руку и поздравить.
— Лейтенант, проходите, — командир даже не поднял глаза на молодого офицера. — Итак, цель у вас следующая…
Внимательно слушая командира, Тай чувствовал, как холодеет все у него внутри. Их отправляли на убой. Он не сомневался, что командованию прекрасно известно о том, что эта операция приведет к гибели всего отряда. Они не могли этого не понимать. Их приносили в жертву, ради оперативных данных.
— Все понятно, лейтенант? Выступаете утром. Завтра. Желаю вашему отряду удачи. Свободны!
И тут Тайрон не сдержался.
— Я не поведу своих людей в это пекло. Неужели вы не понимаете, что это билет в один конец? Даже если нас не перебьют сразу, плена нам не избежать. Я не готов рисковать жизнями своих людей, сэр.
Командир поднял на него злые глаза.
— Как вы смеете, лейтенант, подвергать сомнению решения командования? Вам совсем не дороги ваши нашивки? Так это просто решить, лейтенант. Если вы не поведете людей на выполнение задания, это сделает другой офицер, лояльный командованию и послушный приказам, а вас ожидает трибунал. Выбор за вами, лейтенант. Или вы завтра возглавите отряд, или вернетесь домой с позором и будете ожидать военного расследования и приговора, как военный преступник и как предатель!
— Предатель? Я пытаюсь спасти жизни наших граждан, наших солдат, людей, которые добровольно служат своей стране! Это бессмысленная растрата ресурсов. Два десятка высокопрофессиональных обученных подготовленных разведчиков, погибнут выполняя бессмысленное задание. Разве не это преступление против народа и страны? Я не поведу людей на смерть, мне плевать на звания и нашивки, но я не стану подчиняться таким приказам!