Тяжелый камень, которым были укреплены своды пещеры, сорвался со своего места от очередного взрыва и громыхая упал прямо на голову сидящего у стены человека.
Он пришел в себя в прохладной комнате. Попытался пошевелиться, но ему в шею тут же уперлось дуло автомата, и он застыл, пытаясь разглядеть сквозь кровавую пелену перед глазами, хоть что-то. И разглядел. Они были в бункере командования. Он и еще два или три десятка пленных, над каждым из них стоял человек с автоматом. А у стола командира стояли еще несколько человек в черных одеждах. Они бросали отрывистые фразы на грубоватом непонятном языке. Тайрон даже не сомневался, что он связан так же, как и все остальные его соотечественники. Он пытался различить лица, но в полутьме, которую лишь немного рассеивали слабые фонарики захватчиков, увидеть что-то было невозможно. Только силуэты связанных людей, лежащих на полу и черные фигуры над ними. Вот и все. Спасти их может только чудо, а верить в чудеса военным не положено. Тайрон закрыл глаза. Ждать милости от этих людей, было бы верхом безрассудства. Его родителям принесут короткую телеграмму. Его похоронят, как и остальных на военном кладбище и возможно, что в гробу, покрытом государственным флагом, который будут опускать в могилу тела даже не будет, будет последний залп в его честь, а потом флаг свернут и передадут в руки плачущей матери, или скорее всего даже отца, мать не сможет даже подняться со стула, так ее будут душить рыдания. А его невеста так и не станет никогда женой. Только бы мать уговорила ее не ходить на похороны, она же беременна, ей нельзя волноваться.
Он с трудом расслышал комканую речь на родном языке. Начался допрос. По одному их подводили к людям у стола. Вопросы были одни и те же. Род занятий, имя, звание. Все тщательно записывалось. Вот только не было еще понятно зачем. Кода его подтянули к столу и каркающий голос задал ему все те же вопросы, Тайрон ответил, сохраняя достоинство, посмотрел в глаза допрашивающему.
— Разведчик, лей… рядовой Тайрон Карс.
— Почему в штатском?
— Арестован, нахожусь под следствием, не имею права носить форму.
— Причина ареста? — внезапно заинтересовался допрашивающий.
— Отказ подчиняться приказу, — спокойно ответил Тайрон.
Внезапно в карих глазах допрашивающего мелькнуло веселье, и он быстро перевел ответа Тая своим.
Несколько отрывистых фраз и вновь заговорил переводчик.
— Почему отказался выполнять приказ? Это ведь преступление.
— Отказался потому что посчитал приказ недостойным и убийственным.
— За своих волновался?
— Да, — честно ответил Тай. — Я несу ответсвенность за своих людей, за их жизни, и я не захотел вести их на убой.
— Тогда что ты здесь делаешь, рядовой Карс? Это война, здесь умирают не только наши люди, но и ваши! — зло выкрикнул переводчик. — Зачем вы пришли на нашу землю? Зачем убивали наших братьев, отцов и сыновей? Зачем плачут наши сестры, матери и жены?
Тайрон ничего не ответил, лишь опустил голову.
— Молчишь, Карс. А теперь будет время расплаты, за каждую каплю нашей крови, вы ответите своей кровью, за каждую слезу наших женщин, прольются слезы ваших. Увести!
Несколько дней их держали в тесной клетке под палящим солнцем. Им давали воду и еду, но не более необходимого для того, чтобы они не умерли. Ежедневно проходили показательные казни. Первым казнили того самого командира, который разжаловал Тайрона. Наблюдая за расстрелом, Тай выдохнул с облегчением. Они не были зверями, не мучали, не пытали, просто вершили свой суд быстро и без колебаний. Казнили по несколько человек в день, по старшинству. С ними больше не разговаривали, просто кормили и убивали, верша свое кровавое правосудие. Тогда Тай уже смирился.
Так прошло три дня, а потом в захваченный лагерь прибыли новые люди. Среди черных балахонов, белый показался не к месту, но люди в черном почтительно склоняли головы, перед человеком, одетым в белое.