Касвел спросил через плечо:
— Пива, виски или фруктовой воды?
— Фруктовой воды, если можно.
— Что это, пристрастие или сила воли?
— Предубеждение.
Касвел расхохотался. Он вернулся с бокалами и снова сел.
— Где вы живете, Дэнни? Пола мне говорила, но я забыл.
— В Глибе.
— А с Полой вы познакомились в «Национальном страховании», э?
— Да, мистер Касвел.
— И вы пишете стихи, изучаете бухгалтерию и помогаете начинающим журналисткам собирать материал для статей?
Дэнни улыбнулся.
— Судя по тому, что я слышал от Полы, мы оба помогли ей выбраться из «Национального страхования».
— Тот день, когда она ушла оттуда, был лучшим днем моей жизни, — сказал Касвел. — Еще немного, и мне пришлось бы возиться с истеричкой. У нее ветер в голове, но все-таки она слишком умна для этого заведения. И говорит, что вы тоже. Вы много читаете, Дэнни, верно?
— Я вижу, что и вы тоже.
Касвел допил бокал и погладил себя по животу.
— Паллиативы, — сказал он. — Книги и пиво. Ну и что же? Пола говорит, что вы намерены стать управляющим этой страховой компании. И считает, что вам это может удаться.
— Но на нее не произведет ни малейшего впечатления, если я и стану управляющим.
— Она относится к вам несколько цинично, юноша. И можете считать, что в этом повинно влияние очерствевшего неудачника.
— Уже считаю.
Дэнни успел заметить на лице Касвела легкую досаду, словно тот почувствовал, что его влияние может оказаться под угрозой, если он будет высказывать свои мысли с полной откровенностью.
— Так, значит, малютка мисс Эхо ставит палки в колеса? — он поразмыслил. — Но для вас это, пожалуй, даже полезно. Помогает вам видеть себя со стороны. Да и вообще, почему, собственно, вам нравится ваше «Национальное страхование»?
— Вопрос стоит не так. Я еще только ищу то, что мне может понравиться. И думаю, что найду.
— Дальний прицел, э? И что же вы рассчитываете найти?
В глазах Касвела появился тоскливый испуг, словно у человека, который увидел перед собой собственный призрак, живой и говорящий, распознал, что чужой жизни грозит его собственная судьба. Заметив, что Дэнни ищет ответа, он нетерпеливо махнул рукой.
— Ну, а все-таки, что? Влиятельность? Положение в обществе? Мелкотравчатую помпезность, которая к пятидесяти годам превратит вас в самодовольного царька? Что именно?
Дэнни узнал в этом извращенном изложении своих побуждений голос Полы и ожесточился.
— Я не был свободен решать, чем мне хотелось бы заниматься, мистер Касвел, — сказал он. — Я должен был искать работу — выбирать из того, что мне было доступно. Это не ново. Но мне кажется, я нашел то, чем стоит заниматься, а не просто работу и жалованье. Я не машина и становиться машиной не собираюсь, — сказал он, повторяя Милля. — Вот почему я не хочу оставаться простым винтиком в штате бухгалтерии. Доля «Национального страхования» в развитии страны достаточно велика, чтобы мне нашлось к чему приложить свои силы. А помпезность здесь ни при чем. Или этому невозможно поверить?
— Прежде чем я во что-нибудь поверю, — сказал Касвел, — мне нужно бы узнать, чему вы хотите отдать свои силы.
— Настоящей цели, — упрямо ответил Дэнни. — Чему-нибудь, ради чего и во имя чего стоит жить.
— Господи! — Касвел схватился за голову и принялся раскачиваться на стуле. Внезапно он наклонился вперед. — Вот что, сынок: винтиком или большим колесом, но вы все равно останетесь частью все той же машины. И как бухгалтер, и как управляющий компании вы останетесь прислужником инкуба — дельцом с образованием, законопослушным мошенником, фокусником-коммерсантом. Вы, кажется, не сознаете, что собственной цели у вас нет и быть не может. А есть у вас только их цель, и вы будете их орудием, будете есть, пить и спать, как вам прикажут, или останетесь ни с чем. Вот так!
Дэнни показалось, что воздух в комнате стал душным от грозной опасности. Его отцу не раз удавалось сотворять бледную тень той же угрозы, но так она его никогда еще не потрясала. Ему хотелось бросить в лицо этому человеку все смятение своих чувств, и его остановило только то, что Касвел вдруг заговорил совсем другим тоном:
— Черт подери, сынок! — сказал он виновато. — Я вовсе не хотел выливать на вас такой ушат воды. Я имел в виду только одно: если вы намерены вступить в деловой мир благородным рыцарем, то да смилуется над вами бог!