Дэнни постучал в дверь с окошком из цветного стекла и круглой стеклянной ручкой. Дверь приоткрылась на два-три дюйма, и миссис Миллер выглянула в щель, как лисица из-за дерева.
— А, это опять вы… Погодите минутку.
Салливен ухмыльнулся.
— А ты когда-нибудь ее туловище видел? — И подтолкнул Дэнни локтем, когда на цветное стекло вновь легла тень миссис Миллер. Она протянула квитанционную книжку и деньги, и тут он сказал с властной нотой в голосе: — Покажите-ка мне квитанции, мистер О’Рурк.
Истолковав это как сигнал, Дэнни отбарабанил:
— Миссис Миллер, это мистер Салливен из управления.
Женщина кивнула с некоторым подозрением, а Салливен улыбнулся, пересчитал деньги, заполнил квитанцию и внимательно просмотрел пункты договора. Внезапно он насторожился.
— Это полис страхования жизни Джеймса Миллера, — сказал он медленно, со все возрастающим интересом. — Вашего супруга, я полагаю?
— Да.
Он поглядел на нее и снова улыбнулся.
— Вы, конечно, помните, что это один из наших юбилейных полисов? Пятидесятилетняя годовщина со дня основания компании? Ну разумеется, вы не могли забыть.
Она с некоторым колебанием ответила:
— Да… Кажется, помню.
(В отличие от меня, старая хрычовка.)
— Но кое-что вы, возможно, и не помните, миссис Миллер. То, что эти юбилейные полисы обеспечивали взявшим их некоторые льготы.
— Нет, этого я не помню.
(Вот было бы чудо, если бы помнила!)
— Я пришел сюда нарочно, чтобы напомнить вам об этом, миссис Миллер, и сообщить вам, что теперь, поскольку прошел некоторый срок и вы сохранили полис, вам предоставляется право присоединить льготные деньги к общей сумме.
Миссис Миллер приоткрыла дверь пошире.
— Сколько же это?
— Они выдаются в форме дополнительной премии, — объяснил Салливен, уклоняясь от прямого ответа. — Мы обязались выплатить их через десять лет при условии, что будем получать достаточную прибыль. Теперь мы можем с удовольствием сообщить вам, что эту прибыль мы получили и вы имеете право на свою долю в ней. — Маленькие глазки раскрылись, и Салливен начал быстро писать цифры на обложке книги. — Это составит примерно тридцать фунтов. Выплачиваются они, разумеется, после истечения срока полиса. И еще небольшое условие — ваш взнос теперь должен увеличиться еженедельно на два шиллинга. Таким образом, сумма ваших сбережений также увеличится, что тоже совсем не лишнее, верно? (Разве нет, лисья морда?)
— Право уж, не знаю. Я не хочу больше брать никакой страховки.
Взгляд специалиста стал задумчивым. (Они все так говорят, стервы!)
— Я собираюсь вам задать очень личный вопрос, миссис Миллер. — Он сделал многозначительную паузу. — Может быть, вам это не по средствам?
— Вполне по средствам, — оскорбилась она, — но я не хочу, только и всего.
(Ну, уж это сверхстерва!) Он поглядел на нее с простодушным удивлением.
— Неужели вам эти деньги не нужны?
— Да нет, почему же… Нужны. Только вот мой муж — он не хочет брать больше никаких страховок.
(Сукин сын, скряга!) Салливен заглянул в книгу.
— Я вижу, что жизнь своего мужа страховали вы. Я вовсе не толкаю вас на обман, но только женщины часто бывают наделены куда большим деловым чутьем, чем мужчины… и все останется между вами и мистером О’Рурком, нашим доверенным представителем. — Он уже протягивал ей бланк. (Ну, давай же, давай, старая дура!) С глубокой искренностью он сказал: — Мне бы хотелось, чтобы вы получили эти деньги, миссис Миллер. Если вы подпишете заявление, я позабочусь, чтобы все было оформлено сегодня же. — Он протянул ей бланк и ручку, и она растерянно взяла их в правую и левую руку. Салливен заглянул через ее плечо в переднюю. — Вон тот маленький столик, весь резной, наверное, китайский?
— Индийский. Отец моего мужа служил в индийской армии. Он оставил этот столик нам.
Специалист выразил восторженное недоверие.
— Просто удивительно! Ручная работа, наверное? Разрешите посмотреть? — Женщина посторонилась, Салливен вошел в переднюю и принялся рассматривать столик. — Вам очень повезло, что у вас есть такая вещь. Она теперь стоит больших денег.
— Вы думаете?
— Это же настоящее художественное изделие, а не фабричная подделка. Ну что ж, — добавил он, как будто для него возможность обзавестись когда-нибудь подобной редкостью была такой же далекой, как сама Индия, — если вы подпишете заявление, я, пожалуй, пойду.