«Чего он, собственно, лишится? — подумал Дэнни. — Отупляющего, безрадостного труда? Но если такой труд кормит, человек должен иметь право хотя бы на него».
— Ты же давно там работаешь, — сказал он. — И уволить тебя было бы совсем несправедливо.
— Мне платят почасовые, сынок, и тут уж ничего не поделаешь.
Дэнни задумался над его словами. Человек, существующий из часа в час.
— Послушай, — сказал он. — Ведь жизнь у тебя не почасовая, так? На что же ты будешь жить, когда у тебя отнимут последний час работы? Кто-нибудь об этом подумал?
— Это не их забота.
— Так чья же?
Он искал козла отпущения — ведь они-то уже нашли!
Деннис пожал плечами.
— Ну, они тоже не виноваты; ведь у них и вправду нет для нас работы.
— Разве людям больше не нужны щетки? Разве они перестали причесываться, чистить зубы и натирать полы? — Дэнни понимал, что только подливает масла в огонь, но бедственное положение его отца ассоциировалось у него с национальным бедствием, грозные признаки которого он замечал повсюду, и он был не в силах молчать.
— А я-то почем знаю? — с раздражением ответил отец. — Может, понаделали лишних, бывает же так. А теперь надо их распродать, а потом уже делать новые.
— Но те, кого увольняют, не будут же покупать щетки?
— Ну, они-то накрали себе порядочный запасец, — хохотнул Деннис, хлопнув ладонью по столу, а Дэнни заметил:
— Жаль, что не раскрали всего: тогда их незачем было бы увольнять.
Его мать презрительно фыркнула.
— Как послушать тебя — прекрасный из тебя получится управляющий, ничего не скажешь.
— Такой выход из положения, по-видимому, ничем не хуже тех, которые нам предлагают, — возразил он. — Где-то что-то прогнило, и, по-моему, от капитанов промышленности и финансов нет никакого толка.
Деннис встревоженно поскреб подбородок.
— Послушай моего совета, сынок, не встревай ты в это дело. Держи лучше рот закрытым, а глаза и уши — открытыми. Пустые разговоры до добра не доводят. Держись покрепче за свою работу да показывай, что ты ее ценишь. И когда начнут отделять козлищ от овец, ты в козлища не попадешь.
Жена бросила на него взгляд, понятный и без слов: «Уж кто бы говорил!» Она повернулась к Дэнни.
— Если ты заползешь в свою раковину, толку не будет. Надо только не говорить лишнего. Ведь теперь сильнее всего должны тревожиться люди вроде твоего мистера Рокуэлла, на которых лежит большая ответственность.
— Это не моровая язва, — раздраженно ответил Дэнни. — Не ниспосланное нам богом испытание. Все дело в чертовски скверном руководстве. А кто за это отвечает?
— Уж, во всяком случае, не ты, — рявкнул его отец. — Так и не тревожься! — Он предостерегающе поднял палец. — Просто сиди смирно и держи язык за зубами.
Марта ничего не могла возразить против такого совета, и к тому же у нее не было желания затевать спор. Дэнни последнее время стал каким-то обидчивым. И что там еще с Молли было? А у девушки, с которой он дружит, как будто ветер в голове, и поэтому он злится. Ну, если она его обманет, это только пойдет ему на пользу. Он может даже вернуться в лоно церкви. А там нашлось бы много девушек, которые будут рады дружить с ним. Только на прошлой неделе Изер Тейлор спрашивала, как он. Если бы не тот случай, они, наверное, и до сих пор ходили бы гулять по субботам. Она сказала:
— У Дэнни хватит ума не наделать глупостей. И помнить, что те, кто удержится сейчас, получат повышение, когда все опять наладится. — Она умоляюще поглядела на сына. — Надо, чтобы ты производил наилучшее впечатление. Я вот думала, что тебе пора бы купить новый костюм. Да и новые ботинки не помешают.
Он кивнул.
— По одежде встречают! Самый большой щеголь у нас — Томми Салливен, специальный представитель. И он весьма преуспевает. Но странно: последнее время, когда он входит в зал, так и кажется, будто он принарядился на похороны.
Деннис расплылся в улыбке.
— На собственные, наверно.
Марта хранила каменное молчание. Он не хочет нового костюма. Ему все равно. У нее было такое ощущение, словно вот-вот обрушатся все устои мира и Дэнни готовится шагнуть в самый хаос. Она подождала, пока он не ушел из кухни, и только тогда сказала:
— Если ты останешься без работы и мы сядем ему на шею, ничего хорошего из этого не получится.
— Ты что, думаешь, я хочу садиться ему на шею? — окрысился Деннис. — Только как бы ему по шеям не надавали, если он будет распускать язык, а это за ним водится, сама знаешь.
— Чем раньше он поймет, что наш мир — не царствие небесное, тем лучше, я всегда это говорила. Но тут уж ничего не поделаешь.