Перед глазами Чика плавало ослепительное видение. Огромные автомобили, меха и шелка, приглушенный свет, приглушенная музыка… Он все это видел в кино, и ему не верилось, что Арти такое по плечу, но ведь заранее не скажешь… Может, и старине Чику когда-нибудь перепадет тут стоящая работенка. В таких клубах где-нибудь наверху, в задних комнатах, всегда идет игра, и командует там типчик во фраке.
— У тебя есть идеи, Арти. А раз есть идеи, значит будет толк.
Слоун закурил сигарету и протянул пачку Чику.
— Надо уметь мыслить крупно, чтобы делать крупные дела, — сказал он. — Надо уметь рисковать.
— И еще надо, чтобы тебе везло, — заметил Чик. — Нужна удача.
— Только ее не ждут сложа руки. Надо держать ухо востро и поглядывать по сторонам. Никогда не угадаешь, что может подвернуться.
— А ты бросишь свою службу, если выиграешь марафон, Арти?
— Как наберу четыреста фунтов, так и сделаю ручкой этой дыре, — ответил Слоун. — По-моему, четырех сотен для начала хватит, если кий держать намеленным, а глаз — на своем шаре.
— Можешь и мне подыскать местечко, когда развернешься, — сказал Чик. — Своей нынешней работой я по горло сыт.
— Уж старины Чика я не забуду! — Арти был польщен.
Они пошли дальше, и Чик спросил:
— Может, еще постукаем?
— Нет. Пора баиньки. До завтра в «Палэ».
— Ты с Пегги?
— А с кем же еще? — он хлопнул Чика по спине.
— У тебя с ней всерьез? — Чик говорил раздраженно. Он предостерег: — Смотри, женишься, и будет у тебя вместо клуба детская колясочка.
Арти рассмеялся. Старина Чик — настоящий друг. Звезд с неба не хватает, зато на него можно положиться. Если не считать Пегги, только он и понимает, что Арт Слоун знает, что делает.
Они расстались на углу.
— Считай, что место за тобой, — сказал Арти. — Всегда лучше работать с людьми, которым доверяешь.
— Мне-то ты доверять можешь, — отозвался Чик. — А это не так уж мало. Но вот бабам…
Арти засмеялся. Почему-то Чик почувствовал себя одиноким. И ему стало тоскливо.
16
Толпа напирала на эстраду. Перед оркестром, раскинув руки, стоял Дэйв Фримен.
— Уважаемые дамы и господа! — Он сделал паузу, улыбаясь, блестя напомаженными волосами. Дэйв Фримен, любимец публики, дирижер «Джазистов». — Сегодня у нас знаменательный вечер. Как вам известно, мы проводим финал соревнований по непрерывному танцевальному марафону, — он указал на малиновое полотнище, натянутое поперек зала. Огромные золотые буквы гласили: «Непрерывный марафон». — Зал разделен веревочным барьером так, чтобы соревнующимся никто не мешал. В остальной части зала — обычные танцы. (Толпа одобрительно загудела.) Играют три оркестра, сменяясь до тех пор, пока будут длиться соревнования, — если нужно, хоть неделю!
Раздались одобрительные возгласы и смех. Дэйв посмотрел на часы.
— Соревнования начнутся через три минуты.
В отгороженной части зала выстроилось тридцать пар. Зрители пожирали их глазами, ободряли, отпускали шуточки. Чик пробился к самой веревке.
— Покажи им, Арти! — крикнул он, размахивая руками.
Арти ухмыльнулся, что-то шепнул Пегги и, оставив ее, подошел к приятелю.
— Как на нас ставят? — пробормотал он так тихо, что его расслышал только Чик.
— Один против четырех, — ответил Чик. — Ты почтя фаворит.
Арти пожал ему руку, и в ладони Чика очутилась бумажка — пять фунтов.
— Погоди пару часов. Я разыграю усталость. Может, это поднимет ставки до семи, а то и до восьми. Тогда не зевай!
Чик подмигнул, а Арти вернулся к Пегги, которая с беспокойством посмотрела на него.
— Что случилось, Арти?
— Ничего, крошка. Ни о чем не думай. Все прекрасно.
Дэйв Фримен застыл на эстраде: взгляд прикован к циферблату часов, рука поднята. Внезапно она прорезала воздух, и над залом взлетел вопль фанфары. Толпа взвыла. Оркестранты вскочили, как один человек, взвизгнули: «Ма-ра-фон!» — и рухнули на свои стулья, выбивая ритм, заполнивший зал лихорадочным вращением.
Нога Арти нервно рванулась вперед, когда Пегги еще не была готова.
— Потише, — сказал она. Напряжение разрядилось злостью. — Нам же танцевать всю ночь!