Крепко держа Дэнни, первый рявкнул:
— В последний раз спрашиваю: что ты делал, когда смотрел в окно?
Дэнни попробовал вырваться.
— Какое вам дело?
— Мы тебе покажем, какое нам дело, щенок!
Они подтащили его к машине, швырнули на заднее сиденье. Через несколько минут они проехали по узкому проходу в бетонный дворик, со всех сторон окруженный стенами. Его провели через большую пустую комнату в маленькую, где стояли письменный стол, пишущая машинка и несколько стульев. Его пихнули на стул.
— Ну, а теперь послушаем.
Эти слова прозвучали нелепо. Они хотят послушать. Дэнни глубоко вздохнул. Вдруг его нервы не выдержали, и без всякого предупреждения он испустил отчаянный вопль.
На их лицах отразилось изумление, потому что дверь отворилась, и в комнату вошел седой человек. У него были внимательные глаза и властный голос.
— Что тут такое?
— Они мне не верят, — торопливо сказал Дэнни. — Они хотят меня избить.
— Успокойся, сынок. Никто тебя бить не хочет. — Он повернулся к первому. — Что произошло, Джадд?
— Да вот, инспектор… — Объяснение прозвучало вполне убедительно. Они хотели выяснить некоторые подробности.
Инспектор пристроился на краю стола.
— Как тебя зовут, сынок?
— Дэнни О’Рурк.
— Где ты работаешь?
— Там, куда я смотрел. В страховой компании «Национальное страхование».
— Давно ты там работаешь?
— Скоро два года.
— Как фамилия управляющего?
— Мистер Рокуэлл.
— А главного бухгалтера?
— Мистер Фиск… Нет, мистер Росс. Мистер Фикс только что получил повышение.
— Счастливый мистер Фиск, — инспектор улыбнулся. — А зачем ты смотрел в окно?
— Мне было любопытно, вот и все.
— Ты удовлетворил свое любопытство?
— Да. Я увидел то, что хотел.
— Так значит, больше ты не захочешь на это смотреть, так?
— А что тут плохого?
— Ничего плохого, сынок. Просто люди так не делают. При нормальных обстоятельствах.
Дэнни был задет, но промолчал. Инспектор повернулся к Джадду:
— Отвезите мальчика домой. Сдайте родителям. И извинитесь. Вам понятно? — Он подошел к Дэнни и пожал ему руку. — В будущем, — сказал он, — жди, чтобы открыли двери. Все, что можно увидеть ночью, можно увидеть и днем. А платят тебе не за гляденье.
Он вышел, и Джадд буркнул:
— Пошли! Охота мне с тобой возиться!
На Токстет-роуд Дэнни показал свой дом. Джадд постучал в дверь, и вскоре ее открыл Деннис в пальто, накинутом поверх пижамы. Он недоуменно перевел взгляд с одного на другого.
Джадд извинился. Просто вполне понятная ошибка. Ничего плохого не произошло, и вот вам ваш сын, целый и невредимый.
Отец поднялся вслед за Дэнни в его комнату.
— Почему ты не пошел в кино, как говорил?
Подозрение, как леопард, притаилось в чаще его лица.
— У меня не было настроения, и я пошел погулять.
Отец присел на край постели.
— Послушай, сынок! Не делай того, что выглядит плохо. И не говори того, что звучит плохо. Они могли бы пришить тебе дело, и у тебя на работе вышли бы большие неприятности, да и вообще нехорошо вот так шляться возле чужой собственности, верно ведь?
Дэнни пожал плечами. Он подошел к столу и сел. Ему чудилось, что он со всех сторон окружен апробированно хорошим, которым распоряжаются люди, знающие его рецепт. Этот рецепт есть у миссис Тейлор, и у преподобного Рейди, и у инспектора, и, очевидно, у кого-то в «Национальном страховании». А у его отца нет ничего, и его предостережение было столь же безжизненно, как и его шаги, когда он утром уходит на работу.
Дэнни продолжал сидеть за столом и после того, как отец ушел. Его мысли, словно золотые рыбки в стеклянном шаре, плавали тоскливыми кругами, тычась в прозрачные стенки. Неужели стекло никогда не разобьется? Или аквариум просто отрастит ноги и перейдет куда-нибудь еще, чтобы он, по-прежнему плавая и плавая, видел перед собой другой пейзаж? Он существовал внутри собственного представления о мире, в котором хотел бы жить. Его еще не познанная личность обитала в другой, уже им обретенной. Этого, подумал он, они у него никогда не отнимут, и, как Уитмен, чья книга стояла рядом с китайским рыболовом на его столе, он написал о себе: