— Арти! — Голос был тихим, но в нем прятался страх. — Арти!..
Содрав с себя рубашку, он накинул на плечи пижаму и вернулся в спальню.
— Ну! — сказал он так же тихо и ласково. — Что случилось? — И подошел к кровати.
Пегги лежала на спине, и даже в темноте он увидел ее глаза.
— Арти, Арти… — она погладила его руку. — Я думала, ты ушел. Я так испугалась!
— Я здесь, крошка, — сказал он, и голос его прервался.
— Тебе не спится, Арти?
Он погладил ее по плечу.
— Да, немножко. Встал покурить. Ну куда бы я, по-твоему, ушел посреди ночи?
— Не знаю, Арти. Только тебя не было рядом, вот я и подумала…
— Нечего думать глупости, когда я просто вышел на кухню. Ложись-ка на бочок, а я докурю и вернусь.
26
Она стояла на углу у антикварного магазина, выжидая, когда можно будет перейти улицу. Он подошел к ней сзади и сказал:
— Было весело?
Она обернулась с неуверенной улыбкой.
— Получилось чертовски неприятно. Ты долго ждал?
— Порядочно. А что случилось?
— Это все Руди. Он сказал, что не поедет через Кингс-Кросс — ему еще жизнь дорога. Ревность — жуткая вещь. Я прощена?
— Если ты примешь мое приглашение на следующий субботний вечер.
— Договорились, Дэнни. (Будет, конечно, зверски скучно, но надо же как-то загладить этот дурацкий случай.) Руди взбесится, когда узнает, что я не пойду на танцы в яхт-клуб.
— Справедливое возмездие, — сказал Дэнни. — В новогодний вечер я изгрыз до корня три ногтя.
Пола взяла его под руку.
— Пошли… Ну!
Они побежали. Дэнни распахнул дверь, и они вошли в зал. Пола сморщила нос, словно почувствовала невыносимое зловоние.
— С, каждым днем все хуже. Господи, остаться тут до конца своих дней!..
На мгновение Дэнни показалось, что это презренное будущее она предназначает ему, но она тут же отошла, не дожидаясь его ответа, и он решил, что она говорила о себе. Это его не удивило. Конечно, такой девушке, как Пола, мало быть просто машинисткой. Он попробовал догадаться, почему она выбрала такую работу, и со страхом прикинул, долго ли она еще здесь останется.
Сорвав чехол с машинки, Пола с отвращением посмотрела на кипу счетов, которые ей предстояло перепечатать. Какого черта она торчит в этой дыре? Почему она не послушалась отца и не поступила в университет? Чтобы изучить — что? Искусство и литературу? И стать — чем? Школьной учительницей? Ну, уж это, во всяком случае, не жизнь, а пытка. Нет, она будет и дальше пробиваться в газету или журнал. Профессия журналиста дает возможность жить по-настоящему и в рабочие часы. Вот Дороти Паркер, например, всегда в самом центре событий. Ни одной скучной секунды. «И я хочу того же. Я хочу жить каждую минуту каждого часа каждого дня».
Риджби уже сидел за своим столом. Он ласково кивнул и улыбнулся. Дэнни кивнул в ответ, ясно вспомнив, каким видел Риджби вечером под Новый год, и удивился перемене. Риджби снова заполз в прежнюю одежду, в прежнее выражение, в прежнюю манеру держаться. Прежний мистер Риджби, который много лет назад достиг своего предела и продолжал пребывать в тех, прежних временах.
Но как ни была интересна эта мысль, она не отвлекла его от Полы. Каждая черта ее лица, каждое ее движение неизгладимо запечатлевались в его сознании. Иногда их взгляды встречались, и раза два она ему улыбнулась. Ее заразительная жизнерадостность и кокетство были для него чем-то новым и неизведанным, казались волнующей загадкой. На этой неделе он купит себе новый костюм. В субботу вечером ему надо показать себя с наилучшей стороны и выглядеть как можно старше. Вряд ли старше Руди, подумал он огорченно, но, во всяком случае, достаточно взрослым, чтобы получить шанс, отвечающий его возрасту и деньгам.
На следующее утро он явился на службу рано в надежде, что и Пола придет пораньше. Минут через десять в зал уныло вошел Гарри Дент. Бросив шляпу на вешалку, он потянулся.