Он встал и направился к телефону.
— Алло, — сказал он. — Это вы, Арнольд? Говорит Ральф Морган. Я только что видел газету. Что-нибудь выяснилось?.. Нет? Чертовски таинственно. Похоже на кого-нибудь из своих, э?.. Вы не знаете? Черт возьми, да разве надо знать твердо, чтобы прийти к кое-каким выводам? Готов биться об заклад, что полиция подозревает кого-нибудь из ваших служащих… Да, конечно, но готов жизнь прозакладывать, что не только мы про это разговариваем… Как игра? Да, финал довольно жаркий… Ну ладно, Арнольд, если я могу чем-нибудь помочь… Да… До скорого свидания.
Морган повесил трубку. Сегодня из Арнольда ничего не вытянешь, решил он. Впрочем, можно еще кое-что предпринять и все-таки остаться в стороне. Он подумывал об этом еще со времени последнего разговора с Эдит. Чтобы уж окончательно убедиться. Ну, так лучше всего очистить от этого свое проклятое… как оно там называется?.. Ах, да — подсознание. Отыскав в телефонной книге адрес Риверса, он записал его и ушел из клуба.
Ветровое стекло отсвечивало на солнце оранжевыми бликами, и смотреть вперед было трудно, однако Морган вел машину быстрее обычного. «Быть бы мне сыщиком, — думал он, глядя перед собой. — Жизнь получилась бы куда интересней». Деньги — еще не компенсация за скучную жизнь, а он, черт побери, ничего, кроме скукоты, на своем веку, не видел. Конечно, все могло бы пойти по-другому, не женись он на Монике. Или будь Эдит поразумней. Они могли бы отправиться в кругосветное путешествие. Это возместило бы то, что он упустил, черт подери, и многое из того, что у него отнял Бэзил Саймонсен.
Он остановил машину неподалеку от «Маноа» и дальше потел пешком. В вестибюле он просмотрел список жильцов и, удовлетворенно хмыкнув, прошествовал к лифту. На восьмом этаже он вышел, направился к нужной двери и постучал. Перед тем как дверь отворилась, он успел еще подумать, что толку от этого не будет, но по крайней мере он узнает, какого рода человек мог понравиться Эдит.
На нем была домашняя куртка и ковровые туфли. Старик — морщинистое лицо, жидкие седые волосы.
— Э… э… — Морган притворился удивленным. — Я думал, это квартира мистера Риверса.
— Нет, мистер Риверс живет этажом выше, в башенке.
— Значит, я ошибся. Извините, что побеспокоил вас.
— Ничего, пожалуйста.
Дверь закрылась. На обратном пути Морган думал: сдержанность, джентльменские манеры. Настороженное достоинство, как у посланника в отставке. Возможно, весьма культурен! На добрых десять лет старше Эдит. Хм! Да уж навряд ли она бурно увлеклась этим… этим старым грибом. Правда, надо отдать ему справедливость, на проходимца он не похож. То, чем он может поживиться у Эдит, не окупит расходов на такую квартиру. Морган злобно захлопнул дверцу машины. Не больше одного шанса на тысячу, что его догадка верна. Но раз уж он за это взялся, надо довести дело до конца. Убедиться раз и навсегда. Черт побери, ну что могла такая женщина, как Эдит, найти в таком человеке?
34
Утром в понедельник сыщик Морган занял свой пост в подъезде дома рядом с «Национальным страхованием».
Толпа прохожих становилась все гуще, и он с тревогой всматривался в лица, опасаясь, что издали лица кажутся другими, как на картине, когда отходишь от нее все дальше. А ближе подойти нельзя — его может заметить Арнольд. Но зато уж Арнольда он узнает за милю.
Морган посмотрел на свои часы — без пяти девять и раздраженно переступил с ноги на ногу. И вдруг, весь напрягшись, отодвинулся в глубь подъезда.
Неужели это тот же самый человек? Поношенный костюм никак не вязался с образом, который его память хранила с субботы, однако лицо он узнал. Можно и не биться об заклад, что Эдит ни разу не видела своего драгоценного Риджби в такой одежде! Простой клерк! Какие он ей рассказывал сказки? Морган даже затрясся от подавляемого возбуждения. Ну, это пособьет с нее форсу. А Арнольду придется изменить свое мнение об аферистах. Нет, надо будет прогуляться вокруг квартала, прежде чем идти к Арнольду.
Морган неторопливо шел и думал: следует ограничиться разоблачением двойной жизни этого Риджби и больше ни о чем не заговаривать. Арнольд в подобных вопросах донельзя обидчив. Оберегает свои дурацкие идеалы — ну, пресловутая преданность служащих и прочая чепуха.
Когда Морган вошел в кабинет, Рокуэлл был один. Перед ним на столе лежала стопка утренней почты.
— Доброе утро, Ральф, — сказал он, указывая на кресло. — Чем обязан?
— Прошу извинить, что вторгаюсь к вам без предупреждения, Арнольд. Я ни от чего важного вас не оторвал?