Старик угадал ее, распознал эту потребность прожить вечер сполна — но не на этих улицах, не в мучительном безмолвии тоски и ожидания… С тех пор как они отпраздновали успех Полы в ночном клубе Принса, прошло три месяца. Это была их первая встреча с тех пор, как Пола ушла из «Национального страхования».
Пола, упоенная своей победой, была необыкновенно весела и оживленна.
Он ждал ее на Кинг-стрит немного смущаясь своего вечернего костюма, и когда она вышла из такси, шурша шелком, и поцеловала его со словами: «У-ух! Не узнаю этого человека!» — тон вечеру был задан — как это бывает во сне — всеми прежними мечтами.
Но в незнакомой обстановке фешенебельного ночного клуба он ощутил робость, грозившую отнять у вечера частицу блеска, а преодолев ее, вынужден был преждевременно дать волю той стороне своей натуры, которой по плану предстояло ждать этой свободы еще долго.
Шампанское расчистило путь, развязало его язык и чувства, и третий бокал он поднял за ее успехи.
Вдруг став серьезной, Пола сказала:
— У тебя это получилось чудесно, Дэнни-Дэн. Я никогда не забуду этого… и тебя… и нынешний вечер. Никогда. Ну, пошли танцевать!
В ее голосе был оттенок грусти, который мог относиться только к будущим воспоминаниям, но этот оттенок пробудил в Дэнни всю его нежность, и, танцуя, он коснулся губами ее щеки.
Теперь, вновь переживая эти минуты, он беспомощно стиснул руки. А после этого — только пятичасовой сеанс в кино и телефонный звонок на службу, чтобы сообщить ему, что она не сможет прийти, как они договорились. «Честное слово, Дэнни. Мне самой очень жалко, но ничего не получается…»
Он вошел в телефонную будку на углу и, щурясь в тусклом свете лампочки за проволочным колпаком, начал шарить по карманам в поисках пенни. За несколько пенсов — быть может, звук ее голоса среди окурков и духоты. Он ждал, напряженно слушая металлическое потрескивание и тихие повторяющиеся гудки. И вот:
— Алло?
— Привет Пола! Это Дэнни.
— Дэнни! Здравствуй, Дэнни-Дэн. Давненько не видались.
— Не по моей вине.
— Совершенно справедливо. Но видишь ли, столько дела… О, работа — прелесть. Интервьюирую видных деятелей. Отправляюсь на пристань и ловлю их, когда они сходят с парохода. И чуть ли не каждый скучен до монументальности! Если я паду настолько, что начну молиться, то буду просить бога спасти меня от брака с видным деятелем.
— Значит, для меня появляется кое-какая надежда.
— Несомненно, несомненно. Я не стану рассматривать вопрос о браке без предварительной консультации с тобой. А вот в обеденный перерыв мне тебя не хватает. Я говорю серьезно.
— А мне тебя — все время, Пола. Когда?
— Точно сказать не могу. Всю следующую неделю занята выше головы. Но ты звони, Дэнни. Всегда приятно услышать твой голос.
— Это уже что-то.
— Ну, не куксись, Дэнни. Пола очень занята. Уж ты-то это можешь понять.
— А как новая серия статей? Нужна моя помощь?
— Да, но спешки нет. Этих хватит на ближайшие полгода. Нужно, чтобы читатели успели их забыть — так сохранится привкус новизны. В этом вся соль журналистики, как меня учат.
— Ну, а как насчет танцев в яхт-клубе?
— Я помню, Дэнни. Беда в том, что я и по вечерам не свободна. Так называемая подсменка. Дежурства и прочее.
Он молча ждал. Наконец она сказала:
— В ближайшую свободную субботу я тебе позвоню в ваше похоронное бюро. Даю слово.
— И это максимум?
— Для тебя, Дэнни-Дэн, я всегда готова сделать максимум того, что в моих силах. — Как ни странно, она, казалось, говорила серьезно. — А ведь хорошо было тогда у Принса, верно?
— Лучше лучшего.
— Мы устроим еще такой вечер. Придумай какой-нибудь знаменательный повод. Ну, например, сам уйди из «Национального страхования».
— А что ты делаешь сейчас, Пола? Может быть, мне заехать за тобой?
— Сейчас? Уже поздно, Дэнни. А мне еще нужно рассказать читателям про Томаса Джефферсона Хикса, нефтяного магната, который отправился в крестовый поход во имя Братьев Пилигримов. Статья должна быть готова к завтрашнему утру. По мнению Томаса, тысячелетнее царство Христа на Земле начнется ровно через три года пять дней шесть часов и семь минут, считая с одиннадцати часов вчерашнего дня. Доказательство: глава такая-то, стих такой-то. Он колоссален. Он, кроме того, считает, что Земля плоская.
Дэнни засмеялся.
— Это уж ты чересчур, Пола.